Сегодня:

От НКВД Советской России - к МВД СССР. Грозовые будни

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Драматические судьбы красных донцов.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Сержант, Родники, как можно видеть, вы оба родом из донских краев. Или, вернее из дончаков. В связи с этим предлагаю организовать (поддержать) тему по роли ВЧК-НКВД в судьбах выдающихся уроженцев донского казачества. Таких, как Ф.К. Миронов http://ru.wikipedia.org/wiki/%CC%E8%F0% … %EC%E8%F7, а также Б.М. Думенко .
А в ходе организации темы можно и знания по истории донского казачества развить/обогатить.

0

2

Страж, Родники к нам заглянул не целенаправленно:

Родники написал(а):

Зарегистрировался тут просто, ради справедливости.

. Понятие справедливости у него исключительно своеобразное. И отношение к красным исключительно согласно тикучего мОменту.  И обращаться к нему смысла нет.
По Миронову и Думенко темы создам. А история казачества..... Так это такая тема, что отдельный форум создавать нужно. А информацию, опровергающую геббельсовскую брехню про "расказачивание" я у нас выкладывал: Доктор исторических наук П. Голуб - Правда и ложь о «расказачивании».

0

3

тему по роли ВЧК-НКВД в судьбах выдающихся уроженцев донского казачества

В основание новой темы. Как понимаю, у большой группы красных, выдвинувшихся из народа, командиров (Б. Думенко, Ф. Мировнов, на определенном этапе - Н. Махно) категорически "не сложились отношения" с Л.Д. Троцким. Вернее, учитывая иерархию, они категорически не устраивали Льва Давидовича.

Отредактировано Наркомвнуделец (2013-10-03 09:28:31)

0

4

Выходцы с Дона - Ф.Миронов, Б. Думенко.  По Б. Думенко, помню книгу Владимира Карпенко "Тучи идут на ветер" http://www.ljpoisk.ru/archive/5552761.html

0

5

Миронов Филипп Кузьмич

http://s5.uploads.ru/ieHy2.jpg

Филипп Кузьмич Миронов родился 27 октября 1872г. на хуторе Буерак-Сенюткином Усть-Медведицкого округа в бедной казачьей семье. Он окончил церковно-приходскую школу и два класса Усть-Медведицкой гимназии. Проявив большое стремление к знаниям, он затем самостоятельно проштудировал остальной гимназический курс.

Молодой Филипп Миронов проявлял большой интерес и способности к военному делу, благодаря чему смог поступить в Новочеркасское юнкерское казачье училище, которое успешно закончил в 1898г. В 1902г. он имел уже звание хорунжего, а в 1903г. был избран станичным атаманом в станице Распопинская.

Во время русско-японской войны 1904-1905гг. Миронов участвовал в боевых действиях в Маньчжурии. За храбрость и военное искусство он был награжден четырьмя орденами и повышен в чине - стал подъесаулом.

Миронов не был карьеристом. Его сердце болело за правду, что постоянно приводило его к столкновениям с начальством. Еще в 1895г., когда его начальник присвоил себе 6 из 9 рублей мироновского жалованья, нижний чин Филипп Миронов заявил, что пристрелит вора-начальника как собаку. В русско-японскую войну, когда командир 4-й казачьей дивизии Телешов за свои перешедшие всякую меру бесчинства был посажен в арестантское отделение, Миронов публично сказал своему командиру полка, что это давно пора было сделать, поскольку невозможно терпеть дольше те безобразия, которые совершаются в нашей армии.

Когда казачьи полки возвращались после японской войны домой, произошел следующий эпизод. Железнодорожный состав с полком, где служил Миронов, застрял в Уфе, где железнодорожные рабочие забастовали, требуя отменить смертный приговор участнику революции 1905г. инженеру Соколову. Казаки, истосковавшиеся по родным станицам, требовали скорейшей отправки поездов, однако Миронов стал объяснять им, что не годится быть шкурниками, когда речь идет о жизни человека, в результате казаки присоединились к требованию бастующих железнодорожников и перепуганная царская администрация Уфы помиловала Соколова, после чего поезд с казаками поехал дальше.

Казаки тогда использовались самодержавием не только для борьбы с "врагом внешним", но и для борьбы с "врагом внутренним", то есть для несения полицейской службы против бастующих рабочих, митингующих студентов и бунтующих крестьян. Казачество, особенно Верхнего Дона, было очень недовольно тем, что ему приходилось выполнять подобные функции.

18 июня 1906г. собравшиеся на сбор в станице Усть-Медведицкой казаки Усть-Медведицкого округа отказались от несения полицейской службы. С энергичной речью в пользу такого решения выступил Миронов. После этого усть-медведицкие казаки поручили ему вместе со студентом Агеевым и дьяконом Бурыкиным отвести свое решение в I Думу. По обратной дороге из Петербурга Миронов был арестован в казачьей столице - в Новочеркасске. Тогда новый сход усть-медведицких казаков объявил заложником окружного атамана и потребовал освобождения Миронова, Агеева и Бурыкина. Власти оказались вынуждены пойти на уступки, мобилизация усть-медведицких казаков на полицейскую службу была отменена, а арестованные Миронов, Агеев и Бурыкин освобождены.

Царские власти припомнили, однако, всю эту историю Миронову при первом удобном случае - и он вскоре был лишен офицерского звания и отчислен из Войска Донского "за действия, порочащие звание офицера". После этого Миронов вернулся в родную станицу, занялся сельским хозяйством, а затем, как некогда его отец, стал работать водовозом.

В 1910г., во время волнений собранных на лагерные сборы казаков Хоперского, Усть-Медведицкого и Верхне-Донского округов донские власти, опасаясь влияния Миронова на малоземельное казачество Верхнего Дона, вызвали его в Новочеркасск, где попытались подкупить его, назначив начальником земельного стола областного управления. Миронов, однако был неисправимым идеалистом, для которого, по его позднейшим словам, "богом была совесть", и вместо делания карьеры разработал проект о уравнении земельных паев казаков Верхнего и Нижнего Дона (на Нижнем Дону казачий пай составлял 25-30 десятин, на Верхнем Дону - 2-4 десятины) и о наделении землей иногородних крестьян. Ясное дело, что при царской власти этот проект не мог быть реализован, а Миронов в 1912г. получил новое назначение - помощником смотрителя заповедных рыбных ловель. 

С началом Первой мировой войны Миронов подал заявление с просьбой послать его на фронт хотя бы рядовым. В октябре 1914г. ему сообщили о возвращении офицерского чина подъесаула и о зачислении в действующую армию. Уже через месяц за храбрость в бою он получил высшую офицерскую награду - Георгиевское оружие. В дальнейшем он получил еще 4 ордена и получил чин войскового старшины (подполковника), став помощником командира 32-го Донского казачьего полка.

В Первую мировую на фронте погиб старший сын Ф.К. Миронова Никодим. Сам Филипп Кузьмич был ранен в декабре 1916г. и после короткого пребывания в госпитале поехал долечиваться в родную станицу. Там его и застала Февральская революция.

В 1917г.

Узнав о свержении царизма, Ф.К. Миронов организовал в Усть-Медведицкой станице демонстрацию в поддержку революции и нового Временного правительства, в революционности которого он имел тогда вполне понятные иллюзии. После этого монархически настроенный станичный атаман потребовал от врачей, чтобы они признали Миронова годным к немедленному возвращению на военную службу, и уже через 3 дня Миронов выехал из Усть-Медведицкой в свой 32-й казачий полк.

Командиром полка был завзятый монархист полковник Ружейников, с которым Миронов немедленно оказался вынужден вступить в конфликт, кончившийся вскоре тем, что Ружейников должен был покинуть полк, но и Миронова отправили долечивать свои раны обратно на Дон.

14-24 мая 1917г. в Новочеркасске состоялся Первый областной Донской крестьянский съезд. Позицию казацких верхов на нем ярче всего изложил идеолог этих верхов "донской соловей" М.П. Богаевский, который вскоре станет замом войскового атамана Каледина:   

"В отношении земли я должен сказать, что мы потянем свое полотенце, а вы, крестьяне, свое... превыше всего - интересы казачества. Мы... всеми мерами будем добиваться отстаивания своих кровных интересов".

После речи Богаевского один из крестьян - делегатов съезда сказал, что у него "на душе... после слов господина Богаевского о том, что не нужно говорить о братстве между крестьянами и казаками, стало так темно, что кругом все так, как в тумане". Как пишут современные историки В.П. Данилов и Н.С. Тархова, "из "тумана", оставленного в душах крестьян заявлениями казачьих лидеров весной 1917г., с неизбежностью вытекала крестьянская поддержка рассказачивания весной 1919г. Альтернативой кровавой борьбе за землю могло быть только братство казаков и крестьян".

Борцом за такое братство и выступил Филипп Кузьмич Миронов. Вернувшись на Дон, он сказал на митинге в начале мая 1917г. в станице Усть-Медведицкая: "Нет теперь на Дону ни казака, ни мужика, а есть только граждане, равные во всем".

26 мая в Новочеркасске начал свою работу Большой Казачий Круг. Миронов не был избран его делегатом, однако приехал в Новочеркасск, чтобы изложить Кругу пожелания своего 32-го казачьего полка. Он предложил конфисковать большие земельные владения чиновников и офицеров и поделить эту землю между малоземельным казачеством. Поскольку большинство делегатов Круга были представителями богатого казачества Нижнего Дона, это предложение не прошло.

Круг избрал войсковым атаманом генерала Каледина, а его заместителем - уже известного нам М.П. Богаевского, по основной профессии - директора гимназии.

Из Новочеркасска Миронов вернулся в Усть-Медведицкую, где продолжал вести революционную агитацию и создал партячейку Трудовой народно-социалистической партии. Энесы были самой правой из существовавших в России народнических организаций, однако Миронов с 1906г. сохранял о них некоторые иллюзии.

Иллюзии эти, однако, не могли длиться долго.

В начале августа 1917г. Каледин и его окружение от имени казачества постановили поддерживать на выборах в Учредительное собрание партию кадетов - сильнейшую буржуазную партию России, после чего, не доверяя результатам выборов, принялись в союзе с генералом Корниловым готовить военный переворот. Миронов и его единомышленники из Усть-Медведицкой заявили, что Каледин не имел права от имени всего казачества поддерживать кадетов на выборах.

30 августа Каледин приехал в Усть-Медведицкую, чтобы агитировать казаков за уже провалившееся выступление Корнилова. Миронов и поддерживающие его молодые казаки - фронтовики пришли на сбор и назвали Каледина контрреволюционером. Началась драка. Калединский сотник Игумнов бросился на Миронова с шашкой, но у Миронова был револьвер, благодаря чему Игумнов был обезоружен. Миронов потребовал перехода власти Советам рабочих, крестьян и казаков.

Внезапно в помещение, где проходил сбор, вбежали писари, размахивая телеграммой от военного министра, требовавшего ареста Каледина как соучастника заговора Корнилова. Миронов и его товарищи хотели выполнить это, однако выяснилось, что во время потасовки Миронова с Игумновым Каледин успел сбежать и ускакал из станицы.

В сентябре 1917г. Временное правительство отменило свой приказ об аресте Каледина, а Миронову пришло время возвращаться в свой 32-й полк, стоявший на Румынском фронте.

Молодые казаки - фронтовики, уставшие от бессмысленной войны и хотевшие вернуться домой, были настроены в 1917г. куда более революционно, чем пожилые казаки, остававшиеся в своих станицах. Другой вопрос, что у значительной части фронтовиков, кроме малоземельных казаков с Верхнего Дона, их революционность испарилась через несколько недель после возвращения в родные станицы. Однако все это произойдет потом.

Пока же казаки 32-го полка, получив в декабре 1917г. приказ от командования Румынского фронта захватить город Александровск, где власть перешла в руки Совета рабочих депутатов, отказались выполнять этот приказ, сняли командира полка Моргунова и избрали на его место Миронова, после чего приехали в Александровск, где побратались с местными рабочими, помогли им отбить наступавшие на город белоказачьи полки, после чего вернулись в родной Усть-Медведицкий округ.

А незадолго до этого, 15 декабря, Миронов написал открытое письмо своему старому соратнику по событиям 1906г. П.М. Агееву.  Пути - дороги бывших соратников разошлись в 1917г. Агеев решил поддерживать Каледина и в период гражданской войны представлял собой бессильную "социалистическую" оппозицию в белоказачьем движении.

Начало письма Миронова заслуживает того, чтобы его привести:

"Гражданин Павел Михайлович!

Джон Стюарт Милль в своем учении о свободе говорит:

"Если бы все человечество, за исключением одного лица, придерживалось одного определенного убеждения, а это одно лицо - противоположного, то человечество было настолько же неправо, если бы заставило этого одного человека замолчать, как был бы неправ этот один человек, если бы, имея на то власть, заставил бы замолчать человечество..."

Военным положением, объявленным над Донской республикой, Вы, как член Войскового правительства, заставили замолчать миллионы людей.

Я хочу Вам сообщить, что из этих миллионов людей, которым военным положением заткнули рот, имеется один, и он с создавшимся положением вещей на берегах родного Дона не согласен. Имеете ли Вы и все Войсковое правительство право утверждать, что вы правы с точки зрения Джона Стюарта Милля?!".

Дальше Миронов описывает, к каким зверствам и к какому произволу ведет введенное белым Казачьим Кругом военное положение и требует "Дорогу свободному слову, свету и правде!... Дон не для авантюр помещиков, капиталистов и генералов, а для свободных граждан казаков!", причем "чтобы мне не был приложен эпитет большевика, как пугала в глазах казачества, заявляю свою политическую платформу: демократическая республика на федеративных началах; право народного референдума; право народной инициативы и т.д.".

В середине декабря 1917г. Миронов, выступая против белых, еще не солидаризируется с большевиками. В письме к Агееву он цитирует безо всяких поправок собственную статью, написанную в начале сентября:

"Большевизм и реакционные силы - союзники. Союзники неестественные, поневоле, но союзники страшные!".

Позже, Миронов увидит, что между его программой "демократической республики на федеративных началах" с "правом народного референдума и народной инициативы" и большевизмом 1917г. с его республикой Советов нет никаких противоречий. Поэтому он пойдет вместе с большевиками, до тех пор, пока не увидит в 1919г., что большевизм становится совершенно не тем, каким был в 1917г. и вместо республики Советов возникает нечто, куда более похожее на прежнее самодержавие, чем на Советскую власть.

Однако это будет потом. А в воззвании к казакам Усть-Медведицкого округа, написанном 25 января 1918г., Миронов, объясняя разницу всевозможных партий, скажет, что в то время, как все остальные обещают землю и волю кто через 50, а кто через 20 лет, "партия социал-демократов - большевиков говорит: убирайтесь все вы со своими посулами ко всем чертям. И земля, и воля, и права, и власть народу - ныне же, но не завтра и не через 10, 20, 35 и 50 лет!.. Все - трудовому народу, и все теперь же!..."

В 1918г.

В Ростове-на-Дону Советская власть была провозглашена уже 26 октября 1917г. Была она провозглашена и в Таганроге, углепромышленных районах Дона и в некоторых крестьянских селах. Однако из казачьих станиц власть Каледина не признали только Урюпинская и Морозовская. На Дон из столиц и центральной России бежали помещики, капиталисты, чиновники и, что важнее всего - офицеры царской армии. Здесь начала формироваться белая Добровольческая армия. Белые офицеры и калединские казаки, захватывая шахтерские поселки на территории Войска Донского, проводили здесь политику пыток и расстрелов. В начале декабря Советская власть в Ростове и Таганроге была свергнута калединцами. Контрреволюция торжествовала. Однако непосредственный результат борьбы за власть на Дону зависел прежде всего от того, чью сторону примут возвращающиеся с фронтов молодые казаки - фронтовики, а фронтовики, как уже было сказано, были настроены гораздо радикальнее пожилых станичников.

10 января в станице Каменской начал работу съезд представителей казачьих фронтовых частей. Этот съезд объявил себя высшим органом власти на Дону и избрал Военно-революционный комитет во главе с левыми эсерами подхорунжим Подтелковым и прапорщиком Кривошлыковым. В поддержку решений съезда начались восстания в казачьих станицах, где пришедшие с войны фронтовики провозглашали Советскую власть. Вслед за станицами снова восстали рабочие Таганрога и рудников Донбасса. Для обороны остававшихся под властью Каледина Ростова и Новочеркасска у Каледина не было сил. Поняв это, он застрелился 29 января.

24 февраля красные отряды вошли в Ростов, на следующий день - в Новочеркасск. Еще до этого, 19 февраля избранный в Каменке казачий ВРК слился с созданным в ноябре 1917г. ВРК неказачьего населения области. Председателем объединенного ВРК стал казак, левый эсер Подтелков, его заместителем - иногородний,  ростовский большевик Сырцов. 23 марта областной ВРК провозгласил создание Донской советской республики. 9-14 апреля состоялся ее Первый съезд Советов. Председателем ЦИК был избран казак-большевик, политкаторжанин Ковалев (к нему с большим уважением относился Миронов, считая его лучшим из большевиков), председателем Донского Совнаркома - Подтелков.

Миронов между тем занимался организацией Советской власти в родном Усть-Медведицком округе, военным комиссаром которого он стал.

Советская власть победила на Дону в январе-феврале 1918г. благодаря позиции, занятой казаками - фронтовиками, которым надоела империалистическая война, которые поддерживали большевиков как партию мира и не собирались влезать в новую ненужную для себя войну,  разжигавшуюся Калединым и бежавшими на Дон царскими генералами. Однако вернувшись в родные станицы, молодые казаки-фронтовики попадали под влияние своих отцов, стариков-станичников, и, за исключением малоземельных казаков северных округов, либо были готовы по их приказу идти воевать с Советами и Красной гвардией, либо, во всяком случае, начинали думать, что наша хата с краю и не собирались ни воевать вместе с белыми против Советов, ни отстаивать Советскую власть против белых. Уже к концу марта никакой самостоятельной воинской силы у правительства Донской советской республики не осталось, т.к. почти все красные казаки-фронтовики разошлись по домам. Так распался в том числе и мироновский 32-й казачий полк.

Военной силой, которая оставалась у Советской власти на Дону, были красногвардейские отряды, пришедшие из других губерний. С марта 1918г. Дон заполонили отступавшие с Советской Украины под натиском кайзеровских войск красногвардейские части. Красногвардейцы были людьми очень разного морального качества, наряду с самоотверженными бойцами хватало среди них и всяких проходимцев, но даже самые самоотверженные бойцы должны были иногда что-нибудь есть, а еду приходилось так или иначе забирать у местного населения, платя ему обесцененными бумажками. Кроме всего прочего, они были пришлыми, не знающими донских нравов и обычаев, и для донских шахтеров или саратовских мужиков казаки, вследствие их полицейской роли при царизме, нередко априори были врагами. Все это приводило к частым конфликтам и лило воду на мельницу белых, которые после февральского разгрома бежали в степи, но с конца марта начали резко усиливаться.

Для полного счастья в большинстве станиц Советская власть либо была фикцией, за которой скрывалась сохранившаяся в нетронутом виде власть казацких богатеев, либо фикцией, за которой скрывалась власть группы чужих для казацкого населения пришельцев, которые иногда оказывались даже проходимцами и уголовниками (судя по воспоминаниям Миронова, так обстояло дело в станице Михайловка). В первом случае свергать Советскую власть и не нужно было, по причине ее отсутствия, достаточно было переименовать липовый Совет в станичное управление, во втором случае "Советская власть" не пользовалась поддержкой трудового казачества, а потому была обречена в случае первого серьезного удара.

Донская Советская республика к апрелю 1918г. была очень слаба сама по себе. В апреле антисоветские восстания охватили большинство станиц. В отличие от того, что будет через год при Вешенском восстании, они не были спонтанным выступлением широких масс казачества, но делом активного меньшинства богатых казаков и белых офицеров при невмешательстве уставших от войны основных масс казачества и при слабости советских сил. В станицах и хуторах, где побеждали белые, устанавливался беспощадный террор. Кайзеровская армия между тем продолжала наступление и в конце апреля вторглась в границы Донской области. Возглавивший белоказаков после гибели Каледина Краснов заключил с ней союз - показав, что все разглогольствования против "продавших Родину немцам большевиков" были со стороны русских эксплуататорских классов простым лицемерием.

12 мая под натиском превосходящих сил белых Миронов со своим отрядом должен был оставить Усть-Медведицкую и отступить в Михайловку. В Михайловке скопилось большое количество отступавших красногвардейских отрядов, но единого военного руководства не было. Окружной исполком поручил Миронову возглавить оборону Михайловки, и он энергично принялся за дело.

Кроме технической и непосредственно-военной стороны дела, существовала еще политическая, моральная и пропагандистская сторона. В начале гражданской войны ни красные, ни белые не имели готовых армий, которые автоматически готовы были бы воевать на их стороне. Победителем в гражданской войне станет тот, кто сможет выиграть борьбу за души людей. Хороший агитатор стоил больше, чем дивизия, поскольку мог разрушить вражескую дивизию и создать свою собственную. Миронов был хорошим агитатором, поскольку слово у него не расходилось с делом.

Рефреном выступлений Миронова летом 1918г. был призыв к казакам своими силами подавить контрреволюцию на Дону. Позднее он вспоминал:

"Я говорил, чтобы собственными силами задушить контрреволюцию на Дону и не допустить к борьбе с нею красноармейцев из России, я говорил, что придут люди, которым чужды исторические и бытовые условия Дона, люди, которые будут рассматривать казака как контрреволюционный элемент; настанут дни ужасов и насилий, и пенять придется на себя".

Опасения Миронова оправдаются в начале 1919г...

Во время боев с белыми в 1918г. Миронов строжайше не допускал мародерства со стороны подчиненных ему частей. Он запретил артиллерийские обстрелы враждебных станиц, чтобы от войны не страдало мирное население. Пленных белоказаков, проведя с ними воспитательную беседу, Миронов отпускал вместе с конем и оружием. Бесспорный моральный авторитет Миронова превращал его в политического лидера красного казачества.

В июле 1918г. мироновские части перешли в контрнаступление, которое сопровождалось большими успехами, однако захлебнулось к концу месяца, не получив своевременной поддержки от соседних частей. 30 июля Миронов должен был дать приказ об отступлении с Усть-Медведицкого округа в Саратовскую губернию. Здесь Миронов в ходе боев 9-12 августа разбил наступавшие против него красновские части, после чего произнес перед пленными речь в пользу прекращения братоубийственной войны и отпустил их, выделив подводы для убитых и раненых. Поражением кончилось и новое наступление белых в конце августа, после чего Миронов в начале сентября перешел в наступление и освободил часть потерянной прежде территории. В конце сентября командир бригады "т. Филипп Кузьмич" (именно так!) был представлен Президиумом ВЦИК к ордену Красного знамени №3, однако по непонятным причинам ВЦИК не утвердил награждение "т. Кузьмича".

Между тем в начале ноября 1918г. в Германии произошла революция, власть кайзера была свергнута. Поскольку режим Краснова опирался не в последнюю очередь на кайзеровские штыки, потеря этой опоры стала для него смертельным ударом. Казаки устали воевать за чуждые им интересы помещиков и офицеров. Красновский фронт рухнул.

7 января 1919г. восстал 28-й Верхне-Донской полк красновской армии, значительная часть казаков которого незадолго до этого попала в плен мироновской дивизии и была разагитирована Мироновым. Казаки свергли командиров и офицеров, избрали комполка урядника Фомина и заключили перемирие с красными, после чего заняли станицу Вешенская и парализовали  в ней работу штаба белых. По условиям перемирия с красными частями, последние обязались не вступать на территорию Донской области, а казаки обещали разделаться с белыми сами. Красное командование не утвердило условий перемирия и ввело Красную Армию в Область Войска Донского, однако восставший против белых 28-й полк не возражал, поскольку против него Красновым был послан карательный отряд, для борьбы с которым вооруженная помощь красных была очень желательна.

В начавшемся наступлении красных Миронов, кроме своей 23-й дивизии, получил под свое командование 16-ю (после гибели 11 января ее командира Василия Киквидзе) и 15-ю дивизии. Так в составе 9-й армии была создана ударная группа войск, шедшая в авангарде наступления, громя силы противника и очищая от них левобережье Дона, Хоперский и Усть-Медведицкий округа. Но 18 февраля, когда ударная группа Миронова была всего в двух днях перехода от белой столицы - Новочеркасска, взятие которого означало бы завершение гражданской войны на юге России, пришел приказ Миронову о сдаче командования и переходе в распоряжение Ставки.

Непосредственной причиной отзыва Миронова стал его конфликт с назначенными гражданскими властями Усть-Медведицкого округа (вместо выборной советской власти после занятия донских территорий в начале 1919г. власть на ней назначалась сверху), т.е. с большевиками Савостьяновым, Рузавиным и Федорцевым. Миронов не доверял им, считая трусами, поскольку помнил как в 1918г. Савостьянов, потеряв с перепуга голову, предложил распустить большевистскую партию, по той причине, что Октябрьскую революцию будто бы не поддерживает мировой пролетариат.

Однако спор о верховенстве между военными командирами и гражданской властью был в годы гражданской войны обычным явлением, и конфликт Миронова с Усть-Медведицкими большевиками не привел бы к его снятию с ответственного поста в самый решающий момент, если бы не было другой, более основательной причины. Большевистское руководство не доверяло Миронову, точно так же, как не доверяло многим другим крестьянским революционерам (Махно, Чапаеву и т.д). Они были чужими, непонятными, а потому казались потенциально враждебными. Командование Южного фронта опасалось от Миронова то ли восстания, то ли еще какой пакости, а потому и настояло на его удалении с Дона в те именно дни, когда начиналась политика рассказачивания.

Помытарив Миронова некоторое время в Серпухове, где находился Реввоенсовет, его назначили затем... помощником командующего Литовско-Белорусской армии. Поскольку на этом участке фронта боев в то время не велось, это назначение стало своеобразной ссылкой, имеющей целью удержать Миронова вдали от Дона.

Вскоре после отстранения Миронова советское наступление на Дону захлебнулось. Кроме политики рассказачивания и начавшегося 11 марта в тылу советских войск Вешенского восстания причиной этого стало и то обстоятельство, что вскоре после снятия Миронова командиром 9-й армии, куда входили мироновские части, был назначен оказавшийся белогвардейским шпионом полковник Всеволодов, который, дезорганизовав своими приказами работу армии, перебежал на сторону белых.

К началу июня 1919г. созданный большевиками для подавления Вешенского восстания Донской экспедиционный корпус был фактически разбит, а его командующий Т.В. Хвесин показал свою неспособность. 11 июня по предложению Сокольникова Троцкий назначил командующим Донским корпусом Миронова.

За три дня до этого, 8 июня вешенские повстанцы соединились с деникинскими белогвардейцами, в которых теперь видели меньшее зло. Белые стремительно шли в наступление. Задачей Миронова была уже не борьба с вешенским восстанием, а реорганизация истрепанного в боях Донского корпуса для борьбы с белыми.

Приехав после четырехмесячного отсутствия на Дон, Миронов энергично занимается агитацией казаков Хоперского и Усть-Медведицкого округов за вступление в Красную Армию, причем подобное вступление начинает идти куда лучше, чем до приезда Миронова. Филипп Кузьмич вскоре убеждается, что в отданном ему под командование корпусе вместо 15 тысяч бойцов с трудом можно насчитать 4 тысячи и что в данном своем состоянии корпус совершенно небоеспособен.

Одновременно Миронов узнает о том, что происходило на Дону за его отсутствие - и волосы у него встают дыбом. Он видит также, что большевистская политика отталкивает не только донских казаков, но и российское крестьянство, что ведет к массовому дезертирству из Красной Армии и грозит гибелью социальной революции. 24 июня Миронов пишет письмо Ленину:

"...Я стоял и стою не за келейное строительство социальной жизни, не по узкопартийной программе, а за строительство гласное, в котором народ бы принимал живое участие. Я тут буржуазии и кулацких элементов не имею в виду. Только такое строительство вызовет симпатии толщи крестьянских масс и части истинной интеллигенции...

Не только на Дону деятельность некоторых ревкомов, особотделов трибуналов и некоторых комиссаров вызвала поголовное восстание, но это восстание грозит разлиться широкою волною в крестьянских селах по лицу всей республики.

Если сказать, что на народных митингах в селах Новая Чигла, Верхо-Тишанка и других открыто раздавались голоса "Давай царя!", то будет понятным настроение толщи крестьянской, дающей такой большой процент дезертиров, образующих отряды зеленых. Восстание в Иловатке на реке Терсе и пока глухое, но сильное брожение в большинстве уездов Саратовской губернии грозит полным крахом делу социальной революции.  Я человек беспартийный, но слишком много отдал здоровья и сил в борьбе за социальную революцию, чтобы равнодушно смотреть, как генерал Деникин на коне "Коммуния" будет топтать красное знамя труда...

...политическое состояние страны властно требует создания народного представительства, а не одного партийного... Этот шаг возвратит симпатии народной толщи, и она охотно возьмется за винтовки спасать землю и волю. Не называйте этого представительства ни Земским собором, ни Учредительным собранием. Назовите как угодно, но созовите. Народ стонет".

В результате стремительного наступления белых стало понятно, что идея о реорганизации Донского корпуса недалеко от линии фронта нереализуема и что эту реорганизацию следует проводить в глубоком тылу. Для обсуждения вопросов, связанных с реорганизацией корпуса, Миронов был вызван в начале июля в Москву, где 8 числа беседовал с Лениным. Местом для формирования корпуса был избран захолустный город Пензенской губернии Саранск.

Большую часть казаков Донского корпуса составляли казаки из Хоперского округа, где местное большевистское руководство особо рьяно проводило политику рассказачивания. Политическими работниками в Донской корпус были назначены как раз "хоперские коммунисты" Болдырев, Ларин, Рогачев, вызывавшие большую неприязнь или прямую ненависть у хоперских красных казаков. К Миронову хоперские большевики относились с нескрываемым недоверием - и он не мог не отвечать им тем же. Вообще формирование Донского корпуса шло с большим скрипом и скрежетом - и кроме различных объективных причин решающую роль в этом играло недоверие к Миронову со стороны большей части большевистского руководства.

А деникинцы между тем продолжали наступление, и над завоеваниями социальной революции нависала всё большая угроза.

31 июля Миронов пишет новое письмо Ленину. В нем он, наряду с изложением фактов зверств во время рассказачивания, излагал свои общие взгляды:

"Я полагаю, что коммунистический строй - процесс долгого и терпеливого строительства, любовного, но не насильственного...

"Социальная революция"- это переход власти из рук одного класса в руки другого класса... Вместе с властью в руки трудящихся перешли земля, фабрики, заводы, железные дороги, пароходы, капитал и вообще все средства производства, какие были в руках капитала орудием угнетения трудящихся масс.

Вот этот-то переход всех средств производства и называется их социализацией...

Лично я и борюсь пока за социализацию средств производства за трудящимися массами, за рабочими и трудовым крестьянством. Лично я убежден, и в этом мое коренное расхождение с коммунистами, что пока мы не укрепили этих средств производства за собою - мы не можем приступать к строительству социальной жизни. Это укрепление я называю фундаментом, на котором и должен быть построен потом социальный строй, строй коммуны...

...путем долгого, терпеливого и упорного показа народ поймет преимущества общности труда и общности распределения продуктов и сам потянет в артели и коммуны, но только не тяни его силой, как это делается теперь. На это нужен не один десяток лет. Но еще раз повторяю: никакого насилия".

Иными словами, Миронов был сторонником революционного свержения власти буржуазии и создания переходного общества - трудовой республики, которая будет постепенно развиваться в направлении к социализму.

Миронов продолжал:

"Я - беспартийный.

Буду до конца идти с партией большевиков до 25 октября [по всей вероятности, Миронов хочет сказать: с такой партией большевиков, какой она была до взятия ею власти], если они будут вести политику, которая не будет расходиться ни на словах, ни на деле, как шло до сих пор...

Требую именем революции и от лица измученного казачества прекратить политику его истребления... Русский народ, по словам Льва Толстого, в опролетаризации не нуждается... В практике настоящей борьбы мы имеем возможность видеть и наблюдать подтверждение дикой теории: "Для марксизма настоящее только средство, а только будущее - цель", и если это так, то я отказываюсь принимать участие в таком строительстве, когда весь народ и все им нажитое рассматривается как средство для отдаленного будущего, абстрактного.

А разве современное человечество - не цель, не человечество, разве оно не хочет жить, разве оно лишено органов чувств, что ценой его страданий мы хотим построить счастье какому-то отдаленному человечеству? Нет, пора опыты прекратить.

Почти двухгодичный опыт народных страданий должен бы уже убедить коммунистов, что отрицание личности и человека есть безумие...

Я не могу быть в силу своих давнишних революционных и социальных убеждений ни сторонником Деникина, Колчака, Петлюры, Григорьева, ни др. контрреволюционеров, но я с одинаковым отвращением смотрю и на насилия лжекоммунистов, какое они чинят над трудовым народом, и в силу этого не могу быть и их сторонником...

Отражая этим письмом не личный взгляд на создавшееся положение, а взгляд многомиллионного трудового крестьянства и казачества - счел необходимым одновременно копии этого письма сообщить моим многочисленным верным друзьям".

На следующий день, 1 августа Миронов в записи для себя излагает свои взгляды:

"Ни с коммунистами (идейными), ни с сочувствующими не воюю.

Мой лозунг: "Долой самодержавие комиссаров и бюрократизм коммунистов и да здравствуют Советы рабочих, крестьянских и казачьих депутатов, избранных на основе свободной социалистической агитации!".

Ответа от Ленина на письмо от 31 июля Миронов так и не получил.

В эти же дни Миронов написал "Программу Рабоче-крестьяно-казацкой партии". Этот документ, написанный одним из самых привлекательных борцов и самых сознательных идеологов крестьянской революции, чрезвычайно важен для ее понимания ее политической идеологии:
"...перед всем трудовым народом сейчас стоят такие задачи:

1). Полное уничтожение власти капитала;

2). Упразднение всех учреждений и институтов буржуазного строя;

3). Организация общества на новых трудовых началах, но не путем насилия, а путем долгого, терпеливого и любовного показа.

Отсюда политическая программа "Российской пролетарско - крестьянской республики" такова:

1). Вся власть принадлежит трудовому народу в лице подлинных Советов рабочих, крестьянских и казачьих депутатов от трудящихся, которые должны быть исполнителями воли народа и его руководителями в созидании новой жизни. Следовательно, необходимо немедленное восстановление всеми средствами и мерами в центре и на местах доподлинной власти Советов путем перевыборов на основе свободной социальной агитации и созыва Всероссийского съезда Советов представителей перевыбранных советов.

2). Упразднение бюрократической власти, создавшей между трудовым народом и властью непроходимую преграду, переизбрание всех исполнительных органов советской власти и пересмотр всего личного состава советских сотрудников.

3). Упразднение Совнаркома с передачей всех его функций ЦИК.

4). Предоставление Советам широких полномочий на местах в хозяйственном строительстве страны.

5). Упразднение смертной казни...

6). Упразднение чрезвычайных комиссий и ревкомов.

7). Установление для революционных социалистических партий полной свободы слова, печати, собраний, союзов.

8). Неуклонное проведение в жизнь социализации земли и содействие объединению всех средств производства.

9). Социализация фабрично - заводской промышленности.

10). Пересмотр и установление справедливых налоговых ставок на Всероссийском съезде Советов.

11). В целях борьбы с голодом: упразднение системы реквизиций, восстановившей деревню против города. Упразднение всех бюрократических учреждений по выкачиванию хлеба из деревни. Борьба с мировым империализмом для осуществления продуктообмена внутри Советской республики через потребительско - трудовую рабочую и крестьянскую кооперацию на основе общероссийского плана.

12). Пока враг угрожает революции, существование Красной Армии жизненно необходимо, а потому рабочий и крестьянин должны смотреть на армию как на свое детище, без которого невозможно существование революции, а следовательно, невозможна власть трудящихся над землею.

13). Желательно полное единение всех революционных сил на общей программе для скорейшего проведения в жизнь социального строя.

14). Всеми силами остановить начавшееся коммунистами беспощадное истребление казачества, раскрыв трудовому крестьянству, чьих это рук дело и скрытый смысл этого адского плана...

...Ввиду того, что ни путем силы, ни путем декретов невозможно объединить труд многих миллионов крестьян - земледельцев, необходимо широкое содействие развитию общественного труда и объединению земледельческого производства путем организации земледельческих дружин, путем устройства на конфискованных у помещиков землях образцовых кооперативных, общинных и артельных хозяйств с машинной обработкой земли и на научных основаниях.

Полное объединение трудового и земледельческого производства можно достигнуть только путем многолетней практики, показа и сознательного творчества, а не насильственным. Только свободные люди на свободной земле могут творить красивый продуктивный труд и красивую жизнь".

Рабоче-крестьяно -казацкая партия так и не была создана. Между тем 18 августа Миронов узнал от своих друзей, что политотдел корпуса официально потребовал от РВС Южного фронта расформирования корпуса в связи с якобы подготовляемым Мироновым мятежом. В это же время Миронову стало известно, что белая конница генерала Мамонтова прорвала фронт, захватила Тамбов и Козлов, откуда спешно эвакуировался штаб Южного фронта и пошла на Москву. Никогда угроза гибели революции не была более острой.

Миронов решил самовольно выступить на фронт, не вступая в бои с красными частями, привлечь их на свою сторону, разбить Деникина и восстановить Советскую власть. Это была идея мирного восстания против "самодержавия комиссаров и бюрократизма коммунистов" за спасение революции и восстановление Советской власти.

Свое выступление Миронов начал в Саранске 23 августа. В изданной им прокламации говорилось:

"Измученный русский народ, при виде твоих страданий и мучений, надругательств над тобою и твоей совестью - никто из честных граждан, любящих правду, - больше терпеть и выносить этого насилия не должен.

Возьми всю власть, всю землю, фабрики и заводы в свои руки.

А мы, подлинные защитники твоих интересов, идем биться на фронт с злым твоим врагом генералом Деникиным, глубоко веря, что ты не хочешь возврата помещика и капиталиста, сам постараешься, как это ни тяжело, все силы приложить спасти революционный фронт, спасти завоевания революции.

Мною подана 23 августа такая телеграмма:

-   Пенза, штаб 9-й армии. Прошу передать Южному фронту, что я, видя гибель революции и открытый саботаж с формированием корпуса, не могу находиться дольше в бездействии, зная из полученных с фронта писем, что он меня ждет, - выступаю с имеющимися у меня силами на жестокую борьбу с Деникиным и буржуазией.

На красных знаменах Донского революционного корпуса написано: вся земля крестьянам, все фабрики и заводы - рабочим, вся власть трудовому народу в лице подлинных Советов рабочих, крестьянских и казачьих депутатов, избранных трудящимися на основе свободной социалистической агитации. Долой самодержавие комиссаров и бюрократизм коммунистов, погубивших революцию.

Я не одинок. Подлинная исстрадавшаяся по правде душа народа со мною, и в этом залог спасения революции.

Все так называемые дезертиры присоединятся ко мне и составят ту грозную силу, пред которой дрогнет Деникин и преклонятся коммунисты.

Командующий Донским революционным корпусом

гражданин Миронов.

Зову всех любящих ПРАВДУ и подлинную СВОБОДУ в ряды корпуса". 

Сразу после выступления Миронов был поставлен вне закона. Наркомвоенмор и председатель Реввоенсовета Л.Д. Троцкий напечатал листовку "Полковник Миронов", где говорилось:

"...Что явилось причиной временного присоединения Миронова к революции?

Теперь это совершенно ясно: личное честолюбие, карьеризм, стремление подняться вверх на спине трудовых масс...

Он считал, что если разбить Краснова да посадить на Дону атаманом его, бывшего полковника Миронова, то этим все вопросы будут разрешены. Народную революцию он понимал как смену лиц на верхушке, т.е. видел в восстании и борьбе трудящихся лишь средство для собственной политической карьеры. Когда он стал замечать, что победа советских войск ведет не к его власти, а к власти местной бедноты, он стал возмущаться, ожесточаться. Чем дальше, тем больше он стал агитировать против Советской власти. Ведь это власть трудовых Советов, а не казацкого полковника Миронова".

Выступление Миронова кончилось неудачей. Одной из решающих причин этого стало то, что его не поддержали крестьяне Пензенской и Саратовской губерний, через которые он шел, избегая боев с красными частями, к линии фронта.

13 сентября сильно поредевший мироновский отряд столкнулся с конницей Буденного. Миронов хотел переагитировать буденовцев на свою сторону, однако Буденный приказал его немедленно арестовать.

Буденный хотел в соответствии с приказом Реввоенсовета об объявлении Миронова вне закона немедленно расстрелять Миронова и его ближайших сподвижников, однако случайно проезжавший в тех краях Троцкий запретил Буденному делать это. Троцкий рассудил, что публичный суд над Мироновым и его товарищами будет намного полезнее с политической точки зрения, чем их немедленный расстрел.

Суд в Балашове.

Суд над мироновцами проходил 5-7 октября 1919г. в городе Балашове Саратовской губернии. Обвинителем был Ивар Смилга. В своей речи он сказал:

"...Имеем ли мы право судить Миронова? Может быть, он наш непосредственный классовый враг... Тогда он мог бы сказать: "Вы можете меня уничтожить, но не судить. Своего классового врага не судят". И он был бы прав. Но здесь дело другое. На скамье подсудимых сидит вовсе не кадет. Перед нами человек, который ведет начало своей политической деятельности с Октябрьского переворота. Он один из ветвей октябрьской комбинации, и поэтому мы имеем право, безусловно, судить его как изменника Советской власти...

...отделить Советскую власть от партии коммунистов нельзя. Это пустая игра словами, даже не игра, а словоблудие...

Перед нами не вождь, способный объединить массу, способный на революционные действия, перед нами развращенный политический недоносок, лишенный чувства ответственности, увлекающий за собой толпу, не отдавая себе отчета, куда и на что он ее ведет...

На Дону популярность Миронова росла вовсе не вследствие его заслуг. Эту популярность он купил дешевой демагогией, дешевым приспособлением к темному казачеству, которое он отпускал домой с конями и седлами [речь идет о пленных.] Он говорил сумбурные речи о том, что нужно сперва освободиться от Деникина и буржуазии, а потом приняться за коммунистов. При помощи таких приемов ему удалось снискать некоторую симпатию в среднем зажиточном казачестве, которое сбивалось с толку туманными обещаниями Миронова...

Советская власть обращается к казакам с манифестом, после которого казачество должно было настроиться более или менее дружелюбно к Советской власти. Миронов, видя, что всяким честолюбивым стремлениям его, как "главы", так сказать, донского казачества приходит конец, что все его мысли стать народным вождем падут прахом, решается на преступное выступление против Советской власти. Он не хочет дать Советской России примириться с казачеством. Он спешит на Дон, не зная сам, что там будет делать. И тут ему наплевать на судьбу русской революции. Вся узость зарвавшегося честолюбца выступает здесь с полной очевидностью. Надо было спешить, ибо завтра казаки, ознакомившись с манифестом, наверное, не пошли бы за Мироновым".

Все действия Миронова обуславливались в первую очередь тревогой за судьбу русской революции и русского трудового народа, а спешить ему надо было не потому, что казаки, ознакомившись с манифестом большевиков, сразу и безоговорочно поверили бы этому манифесту, забыв все произошедшее в 1919г., а потому, что конница Мамонтова прорвала фронт, захватила Тамбов и Козлов, и угроза гибели революции стала острой, как никогда раньше. Считая Миронова обыкновенным честолюбцем, Смилга, как и Троцкий, продемонстрировал полное непонимание крестьянской революции большевиками.

А вот что говорил Смилга по поводу террора на Дону, и слова эти чрезвычайно важны для понимания как объективного характера большевизма, так и субъективного самосознания большевиков:

"Теперь о зверствах на Дону. Из следственного материала видно, что зверства имели место. Но также видно и то, что главные виновники этих ужасов уже расстреляны. Не надо забывать, что все эти факты совершались в обстановке гражданской войны, когда страсти накаливаются до предела. Вспомните французскую революцию и борьбу Вандеи с Конвентом. Вы увидите, что войска Конвента совершали ужасные поступки, ужасные с точки зрения индивидуального человека. Поступки войск Конвента понятны лишь при свете классового анализа. Они оправданы историей, потому что их совершил новый прогрессивный класс, сметавший со своего пути пережитки феодализма и народного невежества. То же самое и теперь. Вы это также должны были понять".

Если бы Смилга ограничился ссылкой на обстановку гражданской войны, когда страсти раскалены до предела, он был бы полностью прав, хотя от этой правоты ни замученные белыми красногвардейцы и иногородние, ни расстрелянные ревкомовцами станичники не воскресли бы. Но Смилга дал общеисторическое объяснение, солидаризовавшись с буржуазными войсками Конвента, которые в интересах капиталистического прогресса давили вандейских крестьян, защищавших свои земли от алчной городской буржуазии (помещики  в 18в. на территории Бретани были лишь номинальными собственниками земли, реально она принадлежала крестьянам, платившим помещикам небольшую арендную плату. Конвент принял закон о конфискации этой земли как помещичьей собственности и о продаже ее с аукционов - это и вызвало вандейское восстание). Тем самым Смилга признал себя и свою партию - большевиков - якобинцами, наиболее последовательными и решительными буржуазными революционерами Великой русской революции.

Впрочем, справедливость требует признать, что большевики в 1919г. были способны, хотя уже не всегда, отличаться в лучшую сторону от французских якобинцев. На процессе Миронова к расстрелу были приговорены 11 человек. Но тот же Смилга, требовавший на суде расстрельных приговоров, после вынесения их стал не менее энергично добиваться помилования осужденных. Возражений против помилования ни у кого в большевистском руководстве не оказалось, поэтому все приговоренные к расстрелу были помилованы, а в конце октября 1919г. вообще освобождены и возвращены на военную или гражданскую работу.

Троцкому, Смилге и другим большевистским руководителям в тот момент нужен был не расстрел мироновцев, а политическое осуждение мироновского выступления, раскаяние мироновцев и признание ими своей неправоты и необходимости верховного руководства большевистской партии. Это и было достигнуто.

Подсудимые вели себя на процессе по разному. Совершенно утратил человеческое достоинство комдив Булаткин, во всем обвинявший Миронова. Большая часть подсудимых ссылались на свою политическую малограмотность и совершенно искренне выражали готовность умереть за Советскую власть (другой вопрос, что они и большевик Смилга понимали Советскую власть по-разному). Такой же была и линия поведения самого Миронова, который назвал себя "социалистом-эмпириком", подробно рассказал свою биографию до 1917г. и сказал:

"...я заявляю всем своим поведением, что я не против Советской власти, но что обстоятельства были такие, которые сделали из меня не человека, а вещь утратившую почти возможность отдавать себе отчет в своих действиях. Я просил бы ревтрибунал не придавать особенного значения моим воззваниям, декларациям , т.к. они были написаны мною уже в том состоянии, когда я не был человеком, а был вещью, и когда не я управлял, а обстоятельства управляли мною.

Я уже говорил, что я опытный боец, но политически отсталый человек и не в состоянии разобраться во всех тонкостях политики и в партийных вопросах. Указания на то, что я резко выражался - это конечно, могло быть, что можно объяснить моим болезненным состоянием. Я считал своим гражданским долгом, видя несправедливость и безобразия, творимые в Советской России, и видя, что это может привести к печальному концу, указать на все эти ошибки и недочеты. Делал это совершенно бескорыстно...

...Я закончил свое последнее слово... Вы видите - моя жизнь была крест, и если нужно его понести на Голгофу - я понесу, и, хотите верьте, хотите нет, я крикну: "Да здравствует социальная революция, да здравствует коммуна и коммунизм"".

Как видим, Миронов на суде над ним в октябре 1919г.объяснял свои воззвания августа - сентября 1919г. своим болезненным состоянием и просил не придавать им значения. Стоит ли объяснять эту линию самозащиты только желанием спасти жизнь свою и своих товарищей и не было ли каких-то других причин?

Во-первых, для Миронова не могло не стать сильным ударом то, что его казавшийся безупречным план мирного восстания против большевиков и восстановления подавленной ими Советской власти не удался, что поход мироновского корпуса не поддержали ни крестьяне Пензенской и Саратовской губерний, ни красные казаки Буденного.

Во-вторых, Миронов был одиночкой, гениальным самоучкой из народа, не имевшим постоянной и устойчивой связи с равными единомышленниками, от которых он мог бы получить совет и помощь.  Ему не на кого было опереться, не от кого получить моральную и политическую поддержку. В 1917г. по старой памяти о роли трудовиков в 1906-1907гг. он примыкал к Трудовой народно-социалистической партии - самой правой из народнических организаций того времени. Когда он увидел, что трудовики на Дону, возглавляемые соратником Миронова по 1906г. Петром Агеевым, играют роль левого охвостья генеральской контрреволюции, он порвал с ними и пошел на союз с большевиками, однако так и остался чужим для них. Летом 1919г. Миронову случайно попали в руки документы Союза социалистов - революционеров - максималистов, замечательно последовательной левонароднической организации, боровшейся за власть Советов, а не партий. В программе ССРМ Миронов совершенно справедливо увидел наибольшее соответствие своим собственным взглядам, однако организационной связи Миронова и ССРМ, к беде обеих сторон, так и не возникло - по причине слабости ССРМ, так и не узнавшего, по всей вероятности, какой замечательный революционер на Дону хотел примкнуть к эсеровскому максимализму. Миронов так и остался одиночкой, а не частью сплоченной группы.

Слабостью крестьянской революции 1917-1921гг. была редкая и нерегулярная связь между ее различными центрами, отсутствие политической координации между ее борцами. Это и было причиной того, что награжденный орденом Красного знамени за арест Миронова буденновский комбриг Маслаков в начале 1921г. поднимет в союзе с махновцами восстание за подлинную Советскую власть, тогда как Миронов в конце 1920г. будет воевать с махновцами, боровшимися за цели, за которые сам Миронов выступал летом 1919г.

В-третьих, на Миронова не могло не произвести впечатление изменение политики большевиков осенью 1919г., прежде всего отказ от рассказачивания.

Отказ от политики рассказачивания, и "поворот в сторону середняка" вызвали у Миронова надежду, что отрицательные стороны существующей власти могут быть исправлены мирным путем, благодаря чему ненужными окажутся тяжелые жертвы, которыми сопровождались все крестьянские восстания и их подавления. Это и привело его к попытке искреннего соглашения с большевистской властью.

+1

6

В Донисполкоме.

30 сентября 1919г., за неделю до суда в Балашове, в газете "Известия ЦК РКП(б)" были опубликованы "Тезисы о работе на Дону". В них говорилось, что критерием политики в отношении к разным группам казачества будет их отношение к Красной Армии:

"...Мы возьмем под свою защиту и вооруженное покровительство те элементы казачества, которые делом пойдут нам навстречу. Мы дадим возможность оглядеться и разобраться тем слоям и группам казачества, которые настроены выжидательно, не спуская в то же время с них глаз. Мы будем беспощадно истреблять все те элементы, которые будут прямо или косвенно оказывать поддержку врагу или чинить препятствия Красной армии...

Мы строжайше следим за тем, чтобы продвигающаяся вперед Красная Армия не производила грабежей, насилия и пр., твердо помня, что в обстановке Донской области каждое бесчинство красных войск превращается в крупный политический фактор и создает величайшие затруднения. В то же время мы требуем от населения всего, что необходимо Красной Армии, забираем организованно через продкомы и заботимся о своевременной и точной уплате...

...демонстративный характер нужно придавать расправе над теми лжекоммунистическими элементами, которые проникнут на Дон при его освобождении и попадутся в каких-то злоупотреблениях против Советской власти...

Необходимо ясное и настойчивое проведение в агитации и на практике той мысли, что мы не приневоливаем к коммуне".

Все это означало, что при новом приходе Красной Армии на Дон политика рассказачивания не повторится и что большевики сумели извлечь некоторые уроки из краха своей крестьянской политики на Украине и на Дону в первой половине 1919г.

Вскоре после освобождения Миронов написал обращение к донским казакам, которое было одобрено Политбюро ЦК РКП(б) и большими тиражами распространялось среди казаков по ту сторону фронта:

"Донские казаки! Я хочу напомнить Вам, братья мои, о прошлом. Не стремился ли я удержать вас от того, чтобы генералы, помещики, капиталисты, вообще буржуазия втянула вас в гражданскую войну за их интересы? Я говорил вам на митингах и в воззваниях: Братья - станичники, давайте сами покончим с контрреволюцией, помещиками и генералами, сами прогоним их с родного Дона... Не допускайте того, чтобы для борьбы с контрреволюцией Российская Советская Республика послала свои войска из Саратовской, Воронежской, Пензенской и других губерний - тогда пропали ваши хозяйства, ваши хаты, ваши жизни, т.к. Дон станет ареной жестокой гражданской войны. И кто меня слышал в 1918г., тот вспоминал не раз и в 1919г., когда мое предчувствие оправдалось. Вспоминал и охал, жалел, что не послушался.

Я обращаюсь к вам, донские казаки, как бы пришедший с того света. ОСТАНОВИТЕСЬ! ОПОМНИТЕСЬ! ЗАДУМАЙТЕСЬ ПОКА НЕ ПОЗДНО, ПОКА НЕ ВСЕ ПОТЕРЯНО, ПОКА ЕЩЕ МОЖНО НАЙТИ ПУТЬ К МИРУ С ТРУДЯЩИМИСЯ РУССКОГО НАРОДА!...

...Я торжественно заявляю, что те ужасы, которые были на Дону, больше не повторятся...

Я не могу умолчать и перед офицерским составом деникинской армии, особенно перед теми из них, которые вышли из рядов того же трудового казачества. Опомнитесь, остановитесь и вы! Вами уже достаточно пролито крови, чтобы с ужасом отвернуться от ее луж. Вы виноваты в этой крови и всех ужасах, пережитых Доном... Граждане офицеры! Кровавое дело начинали вы. Вам же, если у вас есть еще остатки чести и совести, может принадлежать более великий почин - почин мира с Советской Россией".

В середине октября 1919г. деникинская армия потерпела поражение под Орлом. 24 октября конный корпус Буденного занял Воронеж. 17 ноября белые должны были оставить Курск. Началось стремительное отступление деникинской армии и наступление красных войск. Донские казаки устали воевать. Вешенские повстанцы, в июне 1919г. вошедшие в состав белой армии, были озлоблены на ничего не забывших и ничему не научившихся "ваших благородий" и увидев, что большевики куда более способны к обучению, хотели закончить надоевшую за 5 лет войну и вернуться в родные станицы. Призыв Миронова не прошел даром.

Сам Миронов между тем в конце октября 1919г. был введен в Донисполком - высший орган власти на Дону. В январе 1920г. он вступил в РКП(б).

Вообще период между освобождением Миронова из-под ареста в октябре 1919г. и назначением его командующим 2-й Конной Армией 1 сентября 1920г. не принадлежит к числу наиболее ярких периодов жизни Миронова. Он честно пытался работать вместе с донскими большевиками, однако продолжал оставаться для них чужаком, которому доверяли лишь условно и которого старались держать подальше от важных дел и решений.  Донской комитет РКП(б) в письме в ЦК так охарактеризовал деятельность Миронова:

"В вопросах советского строительства, поскольку ему приходилось с этим сталкиваться,  он оказывался совершенно беспомощным и наивным, но лояльным... В речах к красноармейцам явно сквозила тоска по военной обстановке, командованию...".

Командир 2-й Конной.

После краха деникинского похода на Москву остатки белой армии отступили в Крым, где были реорганизованы Врангелем, который 6 июня начал наступление из Крыма в Северную Таврию. Красная Армия, основные силы которой в это время действовали против Польши, терпела поражения.

Среди действовавших против Врангеля частей был 1-й конный корпус. Его первый командир, один из популярнейших лидеров красных казаков Борис Мокеевич Думенко, был расстрелян в мае 1920г. по ложному обвинению в убийстве своего комиссара и подготовке мятежа. После казни Думенко корпус возглавил его друг, бывший донбасский шахтер Дмитрий Жлоба. В конце июня 1920г. командарм 13-й армии Уборевич прислал приказ о переходе 3 июля в контрнаступление против Врангеля. Конный корпус Жлобы исполнил свою задачу, однако, как выяснилось позднее, в полученном Жлобой тексте телеграммы срок контрнаступления указывался на 2 часа раньше, чем намечал Уборевич, в результате чего 1-й Конный корпус не получил своевременной поддержки от соседних частей и попал в окружение, откуда вырвался, потеряв половину бойцов. Был ли причиной трагедии указавший неправильное время контрнаступления белогвардейский агент, произошла ли случайная путаница или все оказалось намного страшнее и 1-й Конный корпус бросили на убой сознательно, дабы избавиться от этого очага партизанщины и вольномыслия - так и осталось неизвестным. Комиссия из Москвы исключила Жлобу из армии, а остатки 1-го Конного корпуса были отведены в тыл для переформирования.

Около месяца в Москве не знали, что с ними делать дальше и планировали то ли распустить их вообще, то ли передать воевавшей в это время на польском фронте Первой Конной Буденного. Наконец, ими заинтересовался наркомвоенмор Троцкий, который совершенно справедливо решил, что неправильно оставлять врангелевский фронт без сильной конной группы и приказал, пополнив остатки 1-го Конного корпуса другими частями, создать 2-ю Конную Армию. Командующим ее был назначен Ока Городовиков.

Городовиков оказался никудышным полководцем и в конце августа 1920г. не смог ни совершить прорыв в тыл Врангеля, ни оказать поддержку пехотной дивизии Блюхера. Тогда Троцкий вспомнил о Миронове. 30 августа Реввоенсовет назначил его командующим 2-й Конной Армией.

Приехав во 2-ю Конную, Миронов занялся ее реорганизацией - и за три недели она преобразилась. Спецкомиссия РВС Южфронта писала в своем докладе:

"Во Второй Конной Армии с приездом Миронова произведена огромная организационная работа...Вторая Конная армия совершенно преобразилась и превратилась в стройную, организованную, спаянную сознательной дисциплиной".

Между тем 8 октября врангелевская армия перешла в наступление, надеясь через Правобережную Украину прорваться на соединение с Польшей. Началось последнее сражение против помещичьей контрреволюции на юге.

Мироновская армия оказалась на главном направлении вражеского удара. Первоначально врангелевское наступление развивалось удачно, красные части, упорно сопротивляясь, отходили, белые взяли Никополь. Однако 13 октября 2-я Конная перешла в контрнаступление. В ожесточенном бою врангелевцы были сломлены, был убиты лучший кавалерийский командир белых генерал Бабиев. 14 октября наступление Красной Армии стало всеобщим, белые отступили за Днепр, поход Врангеля на соединение с Польшей провалился. В своих написанных через 2 месяца после этого воспоминаниях "Разгром Врангеля" Миронов с заслуженной гордостью назовет бой 11 - 14 октября "одним из красивейших эпизодов борьбы с контрреволюцией".

Во второй половине октября 1919г. врангелевские части прорывались с боями в Крым. Красная Армия не сумела окружить и уничтожить их, не допуская  в Крым, однако укрепиться в Крыму белые не сумели и не успели. 2-я Конная Армия, ведя ожесточенную борьбу с отборными белогвардейскими частями, продвигалась вперед...

8 ноября 1920г. стрелковые дивизии Красной армии прорвали Перекопские укрепления. 11 ноября в бой вступили 1-я и 2-я Конные армии, а также махновские отряды под командой Семена Каретника. Белая кавалерия под командой генерала Барбовича совершила последнюю попытку перейти в контрнаступление. Боярчиков описывает сражение так:

"...Конница генерала Барбовича уже заходила в тыл 51-й дивизии, угрожая отсечь ее переднюю линию войск.

Но здесь опять пришел на выручку военный талант нашего командарма Миронова.

Я видел это сражение на близком расстоянии. Оно было величественным и ужасным, потрясающим и героическим. На огромной степной равнине, навстречу хваленой коннице белого генерала Барбовича, двигалась наша мироновская конница 16-й кавалерийской дивизии.

За ней тянулась скрытая от взоров врагов цепь пулеметных тачанок. В самую последнюю минуту наша конница внезапно разомкнулась пополам на обе стороны, и перед конными рядами противника выросли грозные пулеметные тачанки. Заговорили 250 пулеметов. Засверкали сабли. Степь огласилась стоном издыхающей Белой гвардии. Первые конные цепи врага были мгновенно сметены, остальные в ужасе бросились наутек, но были скошены пулями, как косой. В живых осталось очень мало. Белая пехота в панике побросала оружие, отступала и сдавалась нам в плен. Это был полный разгром врангелевской армии, и особенно хваленой конницы генерала Барбовича".

После победы над Барбовичем 12 ноября 2-я Конная взяла Джанкой, а 13 ноября Врангель объявил свою армию распущенной. В тот же день 2-я Конная вошла в Симферополь. 1-я Конная заняла Севастополь, Феодосию, Евпаторию и другие города по побережью Крыма. За разгром Врангеля Миронов был награжден орденом Красного знамени.

23 ноября командующий Южным фронтом Фрунзе потребовал от воевавших против Врангеля плечом к плечу с Красной Армией махновских отрядов сдать оружие, а после их отказа объявил их вне закона. Миронов зачитал приказ Фрунзе своим бойцам, однако приказал избегать столкновений с махновцами, открывая огонь только в случае нападений с их стороны. Большая часть махновских отрядов в Крыму была уничтожена, некоторые сумели вырваться - в том числе благодаря  непротиводействию части командиров и бойцов Красной Армии.

После победы над Врангелем 2-я Конная Армия была переименована во 2-й Конный корпус и направлена воевать против вчерашних союзников - махновцев.

Большевистское руководство, однако, ожидало от Миронова всяких неожиданностей, и уже с декабря 1920г. ходили проекты о снятии его с поста командующего корпусом. Эти проекты были реализованы только 24 января, когда Миронов получил приказ о освобождении от занимаемой должности и о назначении главным инспектором кавалерии Красной Армии.

В конце января 1921г., сдав дела новому комкору Н.Д. Томину Миронов поехал в Москву. Но по дороге он решил заехать сперва на короткое время на Дон, повидаться с семьей.

Гибель Ф.К. Миронова.

Урожай 1920г. на Дону был плохой, и хлеба было мало. Между тем на Дон была возложена совершенно невыполнимая продразверстка, для выполнения которой были посланы продотряды. Поскольку кулацкие хозяйства на Дону в основном были уничтожены в ходе гражданской войны, зерно отбиралось и у трудового казачества, и у крестьян-середняков. К декабрю 1920г. Донская область выполнила возложенную на нее разверстку по сдаче зерна только на 12%. После этого нажим на крестьян и казаков усилился, декабрь был объявлен "красным месяцем". Однако и к январю 1921г. план по продразверстке был выполнен только на 35%. Излишков хлеба у казаков и крестьян просто не было. В ряде районов начался настоящий голод, во многих хозяйствах не было запасов зерна для посева весной 1921г.

Недовольство казаков и крестьян продразверсткой и действиями продотрядов привело к восстаниям. Восставали уже не только богатые казаки Нижнего Дона, поддерживавшие прежде белых, но и красные казаки Верхнего Дона, на своих плечах вынесшие к власти большевиков.

18 декабря 1920г. поднял восстание командир гарнизона станицы Михайловка Вакулин, в прошлом - командир полка мироновской 23-й дивизии, большевик с 1918г., первым в мироновской дивизии награжденный орденом Красного Знамени.  В воззвании вакулинцев говорилось:

"Граждане! Настал тот момент, когда власть кучки коммунистов и комиссародержавцев вырвана и передана в руки трудящимся...

Поставлено все на карту - или смерть коммунистам, или трудовикам. Поэтому все, кто смел духом, кто честен и бодр, тот должен поднять знамя священной борьбы, дабы у отца с матерью, жены с детьми не отняли последний кусок хлеба, последнюю коровенку тунеядцы и вампиры коммунисты...

Итак, кто хочет увидеть настоящую свободу, равенство и братство, тот записывайся в ряды восставших для защиты своих прав".

По Дону ходили слухи, что Вакулин действует в согласии с Мироновым и что когда на Дон приедет Миронов, то начнется чистка органов власти от переродившихся элементов. Многие ждали этого с надеждой, руководители донских большевиков - с тревогой.

Сам Миронов решил перед поездкой в Москву заехать на короткое время в родную станицу. На всех станциях, через которые он проезжал, его чествовали - кто искренне, кто лицемерно - как прославленного героя гражданской войны и будущего избавителя. В Ростове - на - Дону он встретился со Смилгой.

Но уже в Ростове - на - Дону за Мироновым было установлено тайное наблюдение и вслед за ним выехали зам. начальника Донской ЧК Мышатский и осведомитель Скобиненко.

По дороге с Мироновым произошел следующий инцидент. Приехав вечером 6 февраля в станицу Аршадинская, он попросил у председателя станичного совета Барышникова лошадей. Барышников, чуявший перемену курса властей по отношению к Миронову, в наглой форме отказал. Это взбесило Филиппа Кузьмича, тем более, что он признал в Барышникове бывшего белогвардейца, которого он брал в плен в 1918г. Сказав: "Мы за революцию кровь проливали, а белогвардейская сволочь опять к власти прилезла!", Миронов избил Барышникова. Филипп Кузьмич привык действовать по совести, а не по тактическим расчетам - поэтому и шли за ним люди в великие годы революции, поэтому и обречен он был погибнуть вместе с гибелью революции.

Как бы там ни было, утром 7 февраля Миронов был в Усть-Медведицкой. На следующий день в станице состоялся митинг. Сохранился написанный Мироновым план его будущего выступления на митинге, на основании которого, а также других документов, можно понять, что и почему планировал делать политически Миронов в последние месяцы своей жизни.

Миронов записал, имея в виду ходившие по Дону слухи:

" "Придет Миронов - будет чистка".

Чистка нужна - но какая и как? Не путем восстаний".

Из всех деятелей гражданской войны, воевавших на разных сторонах, Миронов чуть ли не острее всех чувствовал, что "кровь людская - не водица", и что убивать людей можно не тогда, когда можно убить, а тогда, когда нельзя не убить. Миронов на протяжении всей своей деятельности в гражданскую войну стремился минимизировать неизбежные жертвы - делал это и тогда, когда во время боев с белыми в 1918г. запрещал стрелять из пушек по враждебным станицам и отпускал с конями и оружием пленных белоказаков, и тогда, когда в 1919г. попытался поднять мирное восстание, и тогда, когда в начале 1921г. надеялся исправить бюрократические уродства не хирургическим путем, а лекарственными травами. Миронов не врал, когда в письме Ленину 31 июля 1919г. писал: "На всех этапах гражданской войны с контрреволюцией я проводил гуманность и любовь к сдавшемуся, побежденному врагу, считая это одним из мощнейших средств прекращения кровопролития".

Вечером 8 февраля на квартиру Миронова пришли несколько его бывших сослуживцев по 23-й дивизии, а вместе с ними - уже упомянутый нами и совершенно неизвестный прежде Миронову осведомитель Скобиненко, который и завязал разговор о трудностях и непорядках на Дону и о том, что с этими непорядками нужно бороться. Миронов не прошел в свое время школу революционного подполья и не догадался, что доверительные разговоры о планах на будущее нельзя вести в присутствии незнакомого и к тому же подозрительно себя ведущего человека. Поэтому он высказал идею, чтобы присутствующие образовали бы сплоченную группу, которая информировала бы его во время пребывания в Москве о реальной ситуации на Дону, боролась бы со злоупотребления властей, а в случае каких-либо потрясений образовала бы кристализационное ядро, имеющее своей задачей помешать победе открытой контрреволюции и восстановить Советскую власть. Программным документом группы была принята изданная в 1918г., в героический период революции брошюра "Республика Советов".

Можно спорить, насколько правильной и реальной по сравнению с тактикой Вакулина и Махно была тактика, сторонником которой в 1921г. был Миронов. Понятно, во-первых то, что Миронов не был сторонником немедленного восстания, а во-вторых, то, что присутствие на учредительном собрании организации провокатора Скобиненко обрекало организацию на разгром еще до начала деятельности.

По утверждению Скобиненко, для планировавшейся организации предполагалось название "Союз авантюристов", однако сам Миронов на следствии подобное название решительно отвергал и в возможность такого идиотского названия невозможно поверить.

Между тем 10 февраля в Михайловке началась окружная партийная конференция. Миронов еще 7 февраля был избран ее делегатом, хотя первоначально отказывался, поскольку полагал, что оторвался от местной жизни. Все с нетерпением ждали речь Миронова. Время этой речи наступило 12 февраля.

Миронов начал говорить о злобе дня - о ситуации на Дону и о восстании Вакулина. Он сказал, что хотя и не одобряет вакулинское восстание, но если такой старый честный коммунист, как Вакулин, был вынужден поднять восстание, то он был доведен до этого невыносимыми размерами продразверстки и злоупотреблениями властей. Он предложил ввести в области свободную торговлю хлебом, чтобы предотвратить голод, и произвести чистку негодного элемента в аппарате власти.

Речь Миронова произвела впечатление разорвавшейся бомбы. Большевик Ефремов, ранее, в бытность свою комиссаром Донского корпуса, находившийся с Мироновым в хороших отношениях, заявил, что она расходится с линией партии. Возмущенный Ефремов обозвал Миронова мальчишкой, и потребовал себе слово для ответа. Вместо этого президиум прервал работу  конференции. После этого Миронов и вместе с ним еще несколько человек ушли, хлопнув дверью. После их ухода конференция продолжилась и закончилась вечером 12 февраля. Делегаты признали работу окружкома неудовлетворительной. Однако это ничего не меняло. Избранный секретарем окружкома Кржевицкий собрал совещание приближенных лиц, на которое не были приглашены даже многие местные руководители, в частности тот же Ефремов, занимавший пост зам. Председателя окрисполкома. Кржевицкий заявил, что Миронов готовит восстание против Советской власти и должен быть арестован.

В Михайловке было введено военное положение. На улицы вышли патрули, было остановлено движение на местном участке железной дороги. Не знавший обо всем этом Миронов после возвращения с конференции складывал вещи, чтобы утром уехать в Москву. Тут раздался стук в дверь, и в дом, где остановился Миронов вошел начальник михайловской милиции с ордером на арест. Миронов отказался подчиняться, сказав, что его, командующего 2-й Конной армии, следующего в Москву по приказу Реввоенсовета, местные власти не имеют права арестовывать. Миронов предложил утром связаться с Москвой, обещая подчиниться ее решению. Начальник милиции побежал совещаться к Кржевицкому, но тот велел в случае дальнейшего сопротивления Миронова применить силу. Узнав об этом, Миронов подчинился приказу об аресте и сдал оружие. Под усиленным конвоем он был повезен в Москву. Вместе с Мироновым была арестована его вторая жена Надежда Суетенкова и - на всякий случай - усть-медведицкий большевик, член казачьего отдела ВЦИК Сергей Стариков, собиравшийся вместе с Мироновым ехать в Москву по своим делам.

Дальнейшая судьба Миронова была до такой степени неизвестна его близким и родным, что в 1959г., когда стало возможно поднимать вопрос о его реабилитации, его дочери в заявлении Председателю Верховного Совета Ворошилову писали: "13 февраля в два часа ночи наш отец был кем-то арестован и с тех пор мы о нем ничего не знаем, пропал без вести... До настоящего времени распространяются самые разнообразные слухи о его исчезновении", а сын Филиппа Кузьмича в аналогичном заявлении в Главную военную прокуратуру задавал вопрос: "Расстрелян он по приговору суда или убит в уголовном порядке, без суда и следствия?".

Многое из обстоятельств гибели Миронова до сих пор покрыто мраком, и скорее всего, останется покрыто мраком навсегда. Строго говоря, нет абсолютно точного ответа даже на вопрос, был ли он расстрелян по приговору суда или убит в уголовном порядке. Неясно, кто в большевистском руководстве персонально ответственен за арест и гибель Миронова (то, что он был фигурой, превышающей компетенцию донских властей, понятно).

В показаниях 27 февраля Миронов писал:

"Власть [ я] не критиковал, а критиковал отдельных лиц, указывал, что править должен трудовой народ. Строй не критиковал, а поддерживаю Советскую власть...

Насколько мне падение Советской власти нежелательно, утверждаю, что положение страны тяжелое, и если не будет восстановлена самодеятельность крестьянских и казачьих трудящихся масс, то восстания возможны...

Прежде всего, меньше опеки над трудом землепашца, особенно лиц, не компетентных в этом, а во-вторых, чтобы трудящиеся были бы уверены, что то, что добыто их трудом, принадлежит им, а если должно быть взято как государственная повинность, за это должна быть взята компенсация. Система разверсток критики не выдержала, и предполагающаяся ее замена налогом является для данного момента целесообразной".

Миронов был искренним сторонником Советской власти, но вопрос о том, что такое Советская власть он и правящая верхушка понимали совершенно по-разному.

Следствие по делу Миронова шло не шатко, не валко, сам Миронов писал письма с требованием освобождения - Фрунзе, заместителю председателя Реввоенсовета Склянскому и другим. 30 марта он написал последний в своей жизни документ - большое письмо председателю ВЦИК Калинину:

"Вся моя многострадальная жизнь и 18-летняя революционная борьба говорят за неутомимую жажду справедливости, глубокую любовь к трудящимся, за мое бескорыстие и честность тех средств борьбы, к которым я прибегал, чтобы увидеть равенство и братство между людьми...

И теперь..., когда сами вожди открыто признали..., что мы зашли дальше, чем теоретически и политически было необходимо [Миронов имеет в виду соответствующие высказывания Ленина в период перехода к нэпу], когда произнесено, чтобы отстающие успели подойти, а забежавшие вперед не оторвались от широких масс, когда сказано, что мы должны помогать везде и всюду усталым и истерзанным людям, - неужели клевета восторжествует над тем, кто искренне и честно, может быть, спотыкаясь и ошибаясь, отставая и забегая, но шел все к той же одной для коммуниста цели - делу укрепления социальной революции?!

Неужели светлая страница Крымской борьбы, какую вписала 2-я Конная армия в историю революции, должна омрачиться несколькими словами: "Командарм 2-й Конной Миронов погиб голодной смертью в Бутырской тюрьме, оклеветанный провокацией?"

Да не будет сей позорной страницы на радость битым мной генералам Краснову и Врангелю и председателю Войскового Круга Харламову.

Остаюсь с глубокой верой в Правду бывший командарм 2-й Конной коммунист Ф.К. Миронов".

2 апреля 1921г. общая прогулка заключенных Бутырской тюрьмы была отменена. Однако Миронов был выведен на прогулку. Он гулял один по дворику тюрьмы, неожиданно один из охранников поднял винтовку и выстрелил в него.

Никакого суда и приговора Президиума ВЦИК о расстреле не было. Во всяком случае, самые активные попытки найти протокол Президиума ВЧК с приговором о расстреле до сих пор не увенчались успехом. Заключение следователя, где говорилось о состоявшемся расстреле Миронова, было написано задним числом, 13 августа 1921г.

Независимо от того, имела ли место какая-то фикция заочного суда и приговора, или убийцы обошлись даже без этого, Миронов был убит подло, предательски и из-за угла, в результате провокации.

В октябре 1919г. Миронов и его товарищи были помилованы после совершения ими вполне реального, с точки зрения большевиков, преступления. Суд над ними был гласный и открытый. Через полтора года Миронов был убит в результате махинации, состряпанной при помощи мерзавца Скобиненко (этот тип в 1920-е годы был исключен из партии за всякие темные дела, а в 1934г. приговорен к 10 годам тюрьмы за воровство) - убит при непонятных обстоятельствах, которые допускают всякие предположения и идеи.

Арестованный вместе с Мироновым казачий большевик Стариков не был привлечен по его делу. После ареста его привезли не в Москву, а в Царицын, где через два месяца освободили, не объяснив толком причин ни ареста, ни освобождения.

Арестованные по делу Миронова участники совещания 8 февраля были освобождены в ноябре 1921г. Приблизительно тогда же была освобождена и его жена Надежда Суетенкова, родившая в тюрьме ребенка, вскоре умершего. Ее следы теряются в 1930-е годы.

После 1921г. Миронов если и упоминался в советских книгах о гражданской войне, то лишь как враг и предатель. Его фотография в Музее Красной Армии была снабжена подписью "Бандит, бывший полковник, изменивший Советской власти". В изданной в 1923г. книге Смилги "Военные очерки" очерк о Миронове кончается так:

"Вместе с Мироновым я боролся с Врангелем. Зимой 1921г. по сведениям, имеющимся у меня, он был организован по делу восстания на Дону и расстрелян. Балашевские дни оказались только эпизодом в карьере Миронова. Властолюбие и авантюризм сделали свое дело".

В 1960г. Миронов был реабилитирован решением Военной коллегии Верховного суда СССР. Однако правда о его борьбе и его идея не могла стать известной в полном объеме - ведь это была правда Третьей революции, существование которой отрицалось в господствующей историографии. Тем не менее в 1970-е годы о Миронове было написано две весьма хороших книги - его научная биография, авторами которой были Р. Медведев и С.П. Стариков ("Жизнь и гибель Филиппа Кузьмича Миронова") и роман Юрия Трифонова "Старик".

В конце 1980-х годов, когда в историографии наступил переходный период от старых мифов к новым, Миронов по недоразумению на какое-то время оказался любимцем русских национал-патриотов, использовавших его, чтобы совместить свою СССРовскую лояльность со своей ненавистью к большевикам, троцкистам, сионистам и просто жидам (см. роман А. Знаменского "Красные дни" и изданную в 1991г. в ЖЗЛ беллетристическую биографию Е.Ф. Лосева "Миронов"). Вскоре недоразумение прекратилось и русские патриоты - державники нашли для себя более подходящий объект поклонения, чем антигосударственник Миронов - белых генералов.

В 1997г. был издан сборник документов "Филипп Миронов. Тихий Дон в 1917 - 1921гг." - важнейший источник сведений о жизни и мировоззрении Миронова...

События народной революции 1917 - 1921гг., бесспорно, были великой трагедией - но именно трагедией, а не фарсом, в котором многомиллионный народ водится за ниточку кучкой проходимцев, трагедией, когда этот народ поднялся за то, чтобы самому определять свою судьбу, чтобы своей силой добыть себе свою волю, установить свою правду. Он потерпел поражение, но лучше ли было бы, если бы он покорно нес свою рабскую судьбу? История не закончилась в 1921г., а если так, то борьба трудовых низов за свою волю и свою правду будет происходить и дальше. Прошлое дает нам уроки и вдохновляющие моральные примеры, но будущее делать нам.

Жизнь одного из самых привлекательных героев Великой революции 1917 - 1921гг. Филиппа Кузьмича Миронова была не напрасной. В борьбе за освобождение трудящихся масс он сделал, что мог - и память о нем не исчезнет.

http://konnica.tut.su/pers-mironov.htm

0

7

А вот здесь мнение о Миронове его классовых врагов: http://kappel.ru/2011/03/17/филипп-кузьмич-миронов/
Оно тем более ценно, что говорят они о красном казаке Миронове с уважением.

0

8

Думенко Борис Мокеевич

http://s5.uploads.ru/bGjqe.jpg

  Родился в крестьянской семье в 1888 году. В период Первой мировой войны служил конно-артиллерийском полку, стал полным Георгиевским кавалером. Вахмистр. В период Гражданской войны, один из организаторов советской кавалерии на Дону. В начале 1918 года организовал кавалерийский партизанский отряд и включился в активную борьбу с донской контрреволюцией. С июля 1918 года Думенко командир 1-го кав. крестьянского социалистического полка, награждённого за боевые заслуги Почётным революционным Красным знаменем. С сентября 1918 года - Думенко командир 1-й Донской советскй кавалерийской бригады, а с ноября начальник Сводной кавалерийской дивизии (с янв. 1919 отдельная, а с марта 4-я кавалерийская дивизия), которая под его руководством успешно сражалась против белоказаков Краснова и деникинских войск. С марта 1919 года помощник начальника штаба 10-й армии по кавалерийской части, в мае 1919 года тяжело ранен. В сентябре 1919 года Думенко организовал Сводный кавалерийский корпус, отличившийся в составе 9-й армии при освобождении Новочеркасска в январе 1920 года.
  Думенко отличался высоким личным мужеством и храбростью. В.И.Ленин телеграммами от 19 сентября 1918 года и от 4 апреля 1919 года в числе других отмечал геройские подвиги кавалерии Думенко. Награждён орденом Красного Знамени и Почётным революционным оружием. По ложному обвинению в подготовке антисоветского мятежа и убийстве комиссара корпуса был осужден и расстрелян. В 1964 Военная коллегия Верховного суда СССР отменила приговор как необоснованный.

  Именем Думенко названа улица в Новочеркасске.

"ПРОЛЕТАРИАТ ВЕРНЕТ МНЕ ЧЕСТНОЕ ИМЯ…"

Так сказал в последнем слове на суде комкор Б.М. Думенко. Прошли десятилетия, прежде чем справедливость была восстановлена. Но и сегодня мало кому известно имя выдающегося героя гражданской войны.

Двадцать с лишним лет назад я начал роман о Борисе Думенко выдуманной сценой расстрела. Цензура ту сцену не пропустила. Страничка, не больше. Пятерых смертников поставили в ряд у края свежевырытой ямы. Скупо, двумя-тремя деталями, - кто как принял пулю. Старшему - неполных тридцать два, младшему - двадцать три.

Тогда я не знал всех подробностей. Знал только, что Думенко вместе с сотрудниками своего штаба расстрелян 11 мая 1920 года по приговору выездной сессии Реввоентрибунала Республики. Расстрелян в Ростове-на-Дону, в Нахичеванской роще, в 4 часа утра. Через годы дошел до меня голос непосредственного исполнителя приговора. Генерал в отставке, жил на Кубани, всю жизнь терзался, не мог забыть. Внес поправки: расстреляны не в городе, а за окраиной, в Кизитеринской балке. Привезли на бричках; выводили связанных по двое и ставили к ямам.

После залпа один - начснаб 2-й бригады Сергей Кравченко - легко задетый, до того, как могила была закидана землей, разворочал над собой теплые еще тела своих бывших боевых товарищей, выгребся из ямы и исчез в бурьянах...

Старый генерал, исполнитель того давнего приговора, искал встречи со мной. Интереса к нему я не проявил. Не поехал. Признаюсь, меня, писателя, военного причем, смерть не вдохновляет. Куда ближе живые герои. У Бориса Думенко последний час был не лучшим. Куда важней для меня два последних года его легендарной жизни.

44 года имя Думенко было проклято, смешано с грязью.

Тысячи красных партизан-добровольцев, коноармейцев, все, кто два года не вкладывал надолго в ножны клинок, кто бросался в сечу за крепкоплечим, пружинистым вожаком в курпейчатой аловерхой шапочке, в черной сатиновой рубахе, на белоногой, лысой, светло-рыжей кобылице по кличке Панорама, - все эти люди вынуждены были долгие годы умалчивать, не произносить вслух слово "думенковец". Непостижима драма наших отцов и дедов.

Архивы бережно хранят правду о Думенко. Его боевой путь в гражданской неоспорим.

Начался он весной 18-го на Маныче, в хуторе Казачьем по балке Хомутец. Вернувшись с фронта, двадцатидевятилетний вахмистр вывел за собой из хуторка горстку таких же, как сам, навоевавшихся, да парней зеленых. За знойное лето эта горстка выросла тысячекратно. Сначала кавдивизион. Потом кавполк. Кавбригада. Кавдивизия. Дивизия - уже глубокой осенью, под Царицыном; сперва Сводная, потом стала Отдельной, потом 4-й. А весной 19-го - еще одна кавдивизия, 6-я...

Весной 19-го в наступлении от Царицына на Ростов Думенко назначается командующим левой группы армии, - кроме 4-й и 6-й кавдивизий, в группу входили три стрелковые дивизии с войсковой конницей. В эти дни, 4 апреля, Ленин прислал в Царицын телеграмму: "Передайте мой привет герою 10 армии товарищу Думенко и его отважной кавалерии, покрывшей себя славой при освобождении Великокняжеской от цепей контрреволюции. Уверен, что подавление красновских и деникинских контрреволюционеров будет доведено до конца".

Наступление проваливалось. С Кубани подступили Добровольческая и Кавказская армии Деникина. Силы южной контрреволюции утроились. 25 мая, при отступлении, на реке Сал, у хутора Плетнева в крупном конном сражении Думенко был снят с седла пулей. Пуля перебила два ребра, пронизала правое легкое. Жизнь, висевшую на волоске, известный хирург Спасокукоцкий сохранил. Но выписал конника полным инвалидом.

Не тот характер у Думенно. Через три с половиной месяца - с повисшей плетью правой рукой, - опять сел в седло. Благо, умел рубить левой. Он нужен Республике. Немедленно. Белоказачьи конные корпуса давят. Оставлен Царицын, враг подступил к Саратову и Воронежу. Деникинцы от Харькова рвутся к Курску, Орлу - на Москву. Белой конной силе надо противопоставить конную силу красных. Корпус есть - 4-я и 6-я кавдивизии. Но возвращаться в свой корпус смысла нет, им командует достойный преемник, бывший помощник Бориса - Семен Буденный. Командование торопит: кроме Думенко, больше некому сформировать новый корпус. Приказ командарма-10 Клюева: "Командиром корпуса назначаю тов. Думенко, лихого бойца и любимого вождя Красной Армии, своими победами не раз украсившего страницы боевых действий на фронте нашей армии. Уверен, что кавчасти, сведенные в новый корпус под командованием тов. Думенко, лихим и стремительным ударом не только разобьют все замыслы противника, но и отбросят его далеко за красный Царицын...".

Под Царицыном, в горниле, Думенко закалял новые кавчасти. Сам не выходил из боев. Впереди летела его слава. За полгода с одной здоровой рукой и одним легким провел свою новую конницу по тысячеверстому пути боев: от Царицына вверх по Медведице и Хопру, от Богучара вниз по Дону. Закончился поход взятием 7 января 20-го года столицы Белого Дона - Новочеркасска. Операция блистательная. "Правда" в те дни писала: "Осиновый кол вбит в самое сердце контрреволюции. Ее главной опоры -Донской армии - не существует; остатки ее бегут, гонимые нашими частями. Наши войска неудержимой лавиной двигаются на Кавказ...".

Кто такой Думенко?

Фигура конника сама по себе несложная. Сложно время, в каком ему пришлось жить и действовать. Иные, уже после реабилитации, пытались представить его запутанным, раздерганным, с эсеровским душком и махновскими замашками. С умыслом, заведомо зная, что это не так, вливали в него голубую кровь: дескать, единственный сын приманычского помещика.

Напротив, Думенко, сын иногороднего крестьянина, - очень цельный и очень собранный. Его натура - здоровая крестьянская натура человека от земли, с пеленок познавшего цену куску насущного хлеба, добытого собственными руками, рано, с воспитанием, постигшего простую мудрость бытия - работать на земле и пользоваться плодами своего труда.

Военная жилка у Думенко, естественно, была. Но была и богатая военная школа. До империалистической отслужил четыре года действительной в конноартиллерийском полку. С войны вернулся вахмистром.

Сохранился его фотоснимок весны 19-го - в серой папахе, во френче, орден Красного Знамени в банте. Удостоверение - четвертушка плотной серой бумаги: "Начальник дивизии тов. Думенко за непрерывную самоотверженную работу на фронте, в огне, награждается почетным революционным отличием - орденом Красного Знамени, в удостоверение чего ему выдается настоящее свидетельство". Датирован документ 7 марта 1919 года. Вручал лично предреввоенсовета Республики Троцкий - в Царицыне,

Награда - категория нравственная. Отношение к ней немало говорит о человеке. После взятия Новочеркасска командарм-9 Степин сообщил комкору по телеграфу: "За ваши большие успехи я уже просил фронт ваш корпус переименовать в армию... Еще раз прошу вас, давайте скорее списки для награждения. Я хочу особенно отметить ваш корпус за последние славные победы". Думенко: "Я думаю наградить и представить к награждению, когда окончательно разгромим Деникина".

Думенковская тактика кавалерийского боя, описанная еще белыми генералами, которых бил сам Думенко, оставалась доминирующей в нашей армии вплоть до самой Отечественной.

Оба корпуса Думенко, которые он собирал по коню, по уздечке, были в итоге развернуты в конные армии. Сначала, в ноябре 19-го, под Воронежем был переформирован в Первую Конную армию корпус Буденного (те самые 4-я и 6-я кавдивизии). Затем, в августе 20-го, в Северной Таврии, образована Вторая Конная РСФСР на основе думенковского Конно-Сводного корпуса.

А человек, стоявший у самых истоков нашей кавалерии, был арестован ночью 23 февраля, во вторую годовщину Красной Армии.

В то время как Думенно вел свою конницу в последний победный поход, пробивался сквозь сваленные им же за Дон и Маныч белоказачьи конные массы, рвался на Тихорецкую, на Кубань со светлой думкой вдеть у Черного моря шашку в ножны, подспудно текла информация, порочащая его имя. Грязь, мелкая, околоштабная, в войска не проникала, вряд ли сперва она касалась и шпор комкора. Но грязь ту все круче замешивали, выносили в политотделы армий и фронта, в самую высокую военную инстанцию, наконец, - PBC Республики.

Особенно усердствовал в "донесениях" некий Пескарев, военком 2-й Горской бригады. А началось с чайника спирта. Всего-навсего. По прибытии в свою новую конницу, после лазарета, на станции Качалино Думенко встретил Пескарева. Топал тот уже навеселе, с полным чайником спирта, от цистерны, облепленной коннинами. Жестоко наказал тогда Думенко Пескарева. Именно от Пескарева и ушла наверх "информация" - сказал якобы Думенко, срывая с себя орден и швыряя его в угол: "Не надо мне его от Троцкого, с которым придется еще воевать".

Не складывались у комкора отношения с комбригом Дмитрием Жлобой. У Жлобы несладкая военная карьера - снят со Стальной дивизии, снят с Партизанской кавбригады... Любопытная деталь - сохранилась фотография Жлобы с трогательным поздравлением: "Дорогому тов. Думенку на долгую память 1-я стальная дивизия с новым годом Митя 1919 1/1". Ровно через год комбриг Жлоба собрал вокруг себя недовольных комкором - "корпусную оппозицию". Их немного, с каждым из них Думенко так или иначе сталкивался. Помимо Пескарева - Ананьич, начпокор, обиженный тем, что Думенко не дал согласие на утверждение его военкомом корпуса; Кондэ, редактор корпусной газеты "Красная лава", и начальник особого отдела корпуса Карташов. От них шли доклады начальству, они распространяли порочащие слухи о комкоре.

Мало вникал Думенко в то, что делается у него за спиной, за десятки верст, в основном штабе корпуса; по складу своему, он жил боем, в день менял несколько раз лошадей и почти не оставлял в покое шашку; у локтей чувствовал своих боевых помощников - полевой штаб - и свои бригады. Прятал от посторонних глаз носовой платок с кровянистыми выделениями. Изнуренный малокровием, он держался только своей славой. Она-то, огромная его слава, и не давала иным покоя...

"Корпусную оппозицию" поддержал приехавший в Новочеркасск поздравить Конно-Сводный корпус с победой член РВС 9-й армии Анисимов; он дал телеграмму в РВС армии, Белобородову: "Думенко - определенный Махно, не сегодня, так завтра он постарается повернуть штыки... Посылает своих красноармейцев громить винные лавки, насилует женщин и всюду открыто агитирует против Советов... Подтверждают Жлоба и другие... Считаю необходимым немедленно арестовать его при помощи Жлобы... Через некоторое время будет поздно, он наверняка выступит. Поговаривают о соединении с Буденным...".

В момент наивысшего размаха кампании против Думенко в корпусе появляется вновь назначенный военком Микеладзе. Умный, тактичный, с большим опытом подпольной работы, он за три недели разобрался в обстановке в корпусе. Побывал в войсках, присмотрелся к штабу и самому комкору, вник в суть "корпусной оппозиции". В РВС армии Микеладзе сообщил: Думенко идет навстречу его предложениям, дает на подпись все приказы, настроение личного состава корпуса воинственное, бойцы сознательные, политработа доведена до максимума; предложил Белобородову убрать из корпуса некоторых негодных политработников и заменить особый отдел, а также удалить кое-кого из штаба. С Думенко у Микеладзе сложились душевные отношения. Микеладзе, кстати, и вручал Думенко партийный билет. Последние дни января и начало февраля Конно-Сводный корпус вел на Маныче, у хутора Веселого, тяжелейшие бои; военком находился рядом с комкором, стремя в стремя. И в эти дни случилась тяжкая беда. В полутора верстах от хутора Манычско-Балабинского, в балке Соленой, был найден труп Микеладзе...

Разрядившаяся было обстановка вокруг комкора и его штаба вновь накалилась. Арест Думенко проводил член РВС 9-й армии А.Г. Белобородов. За эту "операцию" он был награжден орденом Красного Знамени. В представлении к награждению говорилось: "Ввиду того, что имя Думенко было слишком известно Республике, тов. Троцкий не решился на арест Думенко, награжденного орденом Красного Знамени. Это было еще до убийства Микеладзе. Убийство тов. Микеладзе не оставляет тени сомнения в контрреволюционной организации в штакоре. Тогда тов. Белобородов по поручению тов. Троцкого едет в середине февраля в конкорпус, где и производит арест всего штакора во главе с Думенко".

Суд намечался не простой. Ни много ни мало - выездная сессия Реввоентрибунала Республики. Председателем суда был назначен Розенберг, зампред РВТ.

За Думенко вступился Орджоникидзе. Егоров и Сталин, командующий и член РВС Юго-Западного фронта, хорошо знавшие Думенко по Царицыну, пытались взять его на поручительство. Три армии Пилсудского нависли над Советской Украиной. Егоров увещевал главкома С.С. Каменева: "Без сильной конницы рассчитывать на успех... затруднительно, даже невозможно, а Думенко является большим организатором кавчастей". Сталин в разговоре по прямому проводу выразился категоричнее: "Нам предстоит вздуть полячков, на какой предмет и надобен Думенко". Но приговор Троцким был предрешен.

Устроители суда забыли о "маловажной детали" - о следствии. Когда выяснилось, что улик нет, Розенберг прикрикнул: "Не отвлекаться слишком подробным выяснением всех деталей обстоятельств преступления. Если существенные черты выяснены - закончить следствие, ибо дело имеет высокообщественное значение…".

Выполняя указания Розенберга, следователи уже не стремились к выяснению объективной истины по делу; было приказано направить в Ростов для допроса только тех лиц, которые могут "дать сведения о противосоветской деятельности Думенко и его штаба".

В разговоре по прямому проводу организаторы процесса попросили Москву: "Предупредите печать, чтобы кто-нибудь не ляпнул бы чего-нибудь о подвигах Думенко, может получиться конфуз".

Судебное разбирательство проходило предвзято. Свидетелей не было; на суд не прибыл даже самый яростный свидетель, зачинатель всего дела, Пескарев - Жлоба отдал его под ревтрибунал за трусость. Подсудимые вину не признали; все выдвинутые пункты обвинения защитой опровергнуты. Но верх одержал обвинитель.

Сегодня можно сказать: Думенко стал жертвой левацких, троцкистских воззрений на русское крестьянство, его роль в социалистической революции. Весной 20-го, после разгрома Деникина и окончательного изгнания помещиков, уставшее от войны трудовое крестьянство и казачество потянулось к земле, щедро политой кровью. Усилилось дезертирство, проявилось недовольство продразверсткой, введенной на только что освобожденных землях. В условиях самоснабжения войск за счет местного населения трудно было бороться с нарушениями дисциплины и грабежом, особенно среди конников, стремившихся "буржуйским добром" восполнить свои разоренные войной хозяйства. Все эти явления военное ведомство рассматривало как остатки партизанщины 18-го, как ростки махновшины. Реввоентрибуналы во имя железной дисциплины и боеспособности Красной Армии беспощадно карали дезертиров и мародеров. Но, вероятно, не всегда помнили о том, что мелкобуржуазные инстинкты воспитаны в крестьянстве венами единоличного мелкотоварного хозяйства. Об этом, как и о неизбежности колебаний крестьянства, неоднократно говорил Ленин, считавший, что союз пролетариата и трудового крестьянства должен укрепляться прежде всего хозяйственными и политико-воспитательными средствами.

Троцкий по отношению к "реакционному" крестьянству исповедовал только одно средство - "карающий меч". Не словами - делами. К концу победоносной гражданской войны, выигранной Красной Армией, на девять десятых состоящей из крестьян, он взял курс на ликвидацию военачальников, выдвинутых из среды крестьянских масс. Их слава, добытая в боях, оплаченная кровью, подрывала его культ личности, усиленно насаждавшийся в Красной Армии Политуправлением РВСР. В "созданной им" Красной Армии Троцкий видел средство в борьбе за власть в партии и государстве. Выходцы из народа, подобные Думенко, мешали ему опереться на армию в достижении этой цели. В "деле Думенко", как в капле воды, отразились и теоретические воззрения Троцкого и его сторонников на строительство социализма, и предназначенные ими для этого практические средства.

Дорогую цену заплатила Советская Республика за неправый суд над Думенко и его помощниками. И на два месяца не пережил конкорпус своего комкора, своего создателя. В боях на мелитопольском направлении 3 июля конкорпус был разбит армией Врангеля. Разбит наголову. Бежал позорно, панически, потеряв всю материальную часть, половину из четырех тысяч конников, славу. Следственная комиссия Юго-Западного фронта пришла к выводу: новый комкор Жлоба и новый штаб не справились с управлением корпусом...

Между тем обстановка на врангелевском фронте была исключительно благоприятной для сокрушающего удара большой конной массой. Части противника были разбросаны по всему веерообразному фронту Северной Таврии, многие кавалерийские полки не имели лошадей и действовали в пешем строю, резервов не было, проход в незащищенный Крым - открыт. Стратегические и тактические условия, в которых Думенко всегда выходил победителем: стремительно продвигался к цели, уничтожая поодиночке сильные и разгоняя слабые части врага. Его удар наверняка позволил бы покончить с Врангелем уже в июле.

"...МНЕ как старому революционеру, борющемуся за Советскую власть, было очень больно слышать обвинение в контрреволюции, было больно такое обвинение читать, когда сидел там за решетками, было больно мне смотреть из-за решеток, как мои кони моих всадников уносят на фронт. Я плакал, когда это видел, но я утешал себя, что пролетариат вернет мне честное имя, а армии - солдата". До последнего слова на суде, до последнего вздоха в Кизитеринской балке Думенко верил в высшую меру справедливости.

Парадокс: реабилитация Думенко стала возможной благодаря разоблачению культа личности Сталина, хотя сам он стал жертвой совершенно противоположных сил. Массовая реабилитация репрессированных в конце 50-х воскресила в близких Думенко и его соратниках веру в возможность восстановить справедливость. В феврале 1962 года Анастасия Думенко, вдова комкора, и ветераны Кучеренко и Дятлук обратились к Н.С. Хрущеву. ЦК партии дал указание Главной военной прокуратуре основательно проверить "дело Думенко".

Для реабилитации невинно осужденных срока давности не существует. Оказалось, однако, осужденных приговором трибунала в 20-м году реабилитировать много сложнее, чем безсудно расстрелянных в 37-м. Полтора года военные юристы изучали сохранившиеся в архивах документы: тысячи приказов, докладов сводок телеграмм. Были восстановлены биография и боевой путь комкора Думенко, скрупулезно проверены материалы следствия и суда. Вывод: состава преступления нет. Не виновен ни комкор, ни его подчиненные. 27 августа 1964 года Военная коллегия Верховного Суда СССР определила: приговор в отношении Думенко и его подчиненных "отменить и дело о них в уголовном порядке производством прекратить за отсутствием в их действиях состава преступления".

Три года спустя была опубликована моя книга "Красный генерал". Нашлись силы, выступившие против правдивого освещения пути Думенко и его конницы. Печально, но факт: силы те - тогдашнее окружение маршала С.М. Буденного. В восстановлении доброго имени Думенко увидели умаление славы "патрона", угрозу его месту "первого и единственного" в истории красной кавалерии. На свет была извлечена вся грязь и клевета 20-го года. Прикрывшись заслуженным именем, попытались по всем правилам кавалерийского искусства развернуть атаку против реабилитации и литератора, идущего "по ложному пути". Подписи маршала под письмами в высокие инстанции оказалось достаточно, чтобы была приостановлена публикация второй книги.

Пришла моя очередь обращаться к Генеральному секретарю. ЦК партии поставил все на свои места: реабилитация Думенко пересмотру не подлежит, личная точка зрения кого бы то ни было - не общественная позиция. В 1975 году публикация второй книги была завершена.

Говорю сейчас обо всем этом не ради авторского самолюбия. Ради памяти Думенко. В этом году, кстати, исполняется 100 лет со дня его рождения. Его именем названы улицы в Волгодонске и Новочеркасске. Думается, выдающийся герой гражданской войны, создатель красной кавалерии заслужил большего...

Даже, несмотря на реабилитацию, завеса домыслов и клеветы до сих пор мешает многим объективно взглянуть на Думенко. Слишком не похож он на иконописные лики иных героев гражданской, которые были сотворены в 30-е и 40-е годы тем, кто погиб в боях с белыми или не стал жертвой репрессий в силу близости к Сталину. Не похож он и на военачальников, репрессированных в 37-м и 38-м, чей пройденный путь рисовался после реабилитации исключительно розовыми красками, за которыми пропали допущенные ошибки, конфликты, сомнения, искания. Как-то трудно нам это дается: воздать человеку именно должное, заслуженное.

Увы, о многих легендарных героях гражданской мы знаем больше легенд, особенно кинематографических, чем исторической правды. А на легендах можно воспитать только фанатиков, бездумных исполнителей. Примеров тому немало. Истинных патриотов, сознательных строителей нового можно воспитать только исторической правдой. Как бы тяжела и подчас горька она ни была...

Владимир КАРПЕНКО

http://konnica.tut.su/pers-dumenko.htm

0