Сегодня:

От НКВД Советской России - к МВД СССР. Грозовые будни

Объявление

С Днем Рождения Владимира Ильича!!!! Ленин - жил, Ленин - жив, Ленин - будет жить!!!!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » От НКВД Советской России - к МВД СССР. Грозовые будни » Вопросы советской истории » Миф о расстреле большевиками демонстрации в поддержку УС.


Миф о расстреле большевиками демонстрации в поддержку УС.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Вот это событие геббельсовцы приписывают большевикам. Предлагаю поговорить об этом. Было-не было, что было и как?

8. Расстрел большевиками демонстрации
3 января Чрезвычайная комиссия по охране Петрограда выпустила постановление, которым запрещались митинги и демонстрации в районах, прилегающих к Таврическому дворцу. «…Всякая попытка проникновения… в район Таврического дворца и Смольного, начиная с 5 января, будет энергично остановлена военной силой», — говорилось в нем[387].
4 января «Правда» опубликовала постановление ВЦИК, в котором, явно указывая на уже вполне оформившуюся конфронтацию вокруг Учредительного собрания, говорилось: «Всякая попытка со стороны кого бы то ни было или какого бы то ни было учреждения присвоить себе те или иные функции государственной власти будет рассматриваема как контрреволюционное действие. Всякая такая попытка будет подавляться всеми имеющимися в распоряжении советской власти средствами вплоть до применения вооруженной силы»[388].
В этих обстоятельствах 5 января началась демонстрация в защиту Учредительного собрания. Началась хаотично, разные группы защитников УС по-разному понимали ее цели и допустимые в ходе шествия средства. Дело в том, что буквально накануне ЦК эсеров «передумал» и, не решаясь санкционировать вооруженное восстание, смешал все планы.
Настроения руководства эсеровской партии в течение нескольких месяцев до этого постоянно менялись. В ноябре лидеры CP стояли на «позиции «чистого парламентаризма». Они говорили: «Мы должны всеми мерами избегать авантюризма. Если большевики допустили преступление… свергнув Временное Правительство и самовольно захватив власть… это еще не значит, что и мы должны следовать их примеру»[389].
Один из лидеров эсеров В. Чернов, по воспоминаниям Б. Соколова, «был одним из самых ярых противников гражданской войны». «Именно он, — пишет Соколов, — возражал против вооруженной демонстрации по мотивам: «Нельзя проливать народную кровь. Народ сам рассудит»»[390].
«Между эсерами до 1917 года и эсерами конца 1917 года — целая пропасть», — в сердцах писал тогда глава военной организации. Он же, впрочем, добавлял: «Это касается лишь известной части партии, главным образом ее верхушки, главным образом группы, которая в 1917 году была у власти».
К февралю, под давлением низовых членов, ультрапацифистские настроения руководства партии удалось переломить. Но лишь в той степени, что лидеры самоустранились от принятия решений: «В конце декабря пленуму был доложен план военной комиссии и комитета защиты — выступить вооруженно против большевиков. К этому проекту большинство фракции, особенно ее руководящие персонажи, отнеслось недоверчиво и отрицательно… Позиция фракции осталась прежней: если хотят нас защищать — пусть защищают… И в отношении проекта вооруженного выступления установилась идентичная точка зрения: мы не возражаем против такого выступления, но непосредственного участия в нем принимать не будем»[391].
Однако третьего января, когда срок пришел, эсеровские лидеры как будто опомнились: «На заседании Воен<ой> К<омиссии> нам было сообщено о состоявшемся постановлении нашего Центрального Комитета. Этим постановлением категорически запрещалось вооруженное выступление, как несвоевременное и ненадежное деяние», — пишет Б. Соколов[392].
Ясно, что и предшествующий разброд и шатание не способствовали нормальной организации. Последовавший же буквально за два дня до выступления запрет породил полный разброд и шатание. «Это запрещение застало нас врасплох, — признается Соколов. — Сообщенное же в пленум военной комиссии, оно породило немало недоразумений и недовольство. Кажется, удалось в самую последнюю минуту предупредить о нашем перерешении комитет защиты…»[393]
На демонстрацию вышло, по разным оценкам, от 10 до 100 тысяч человек. Состав колонн, стекающихся к центру Петрограда, был очень разным. Руководитель петроградских боевых дружин ПСР Паевский описывал виденное так: «Немногочисленное количество партийных, дружина, очень много учащихся барышень, гимназистов, в особенности студентов, много чиновников всех ведомств, организации кадетов со своими зелеными и белыми флагами… при полном отсутствии рабочих и солдат. Со стороны, из толпы рабочих, раздавались насмешки над буржуазным составом шествия»[394].
С другой стороны М. Горький, остро переживая события 5 января, обрушивался с обвинениями в адрес большевиков в «Новой жизни»: «Правда» лжет, когда она пишет, что манифестация 5 января была организована буржуями, банкирами и т. д., и что к Таврическому дворцу шли именно «буржуи» и «калединцы». «В манифестации принимали участие рабочие Обуховского, Патронного и других заводов…»[395]
Один из очевидцев событий рассказывал, как во время очередной «вынужденной остановки», когда путь демонстрантам преграждали красногвардейцы, по колоннам быстро бежали распорядители с красными повязками. Они требовали, чтобы разбросанные по толпе «товарищи рабочие» выдвинулись вперед. «Из разных колонн… выходили рабочие… и шли вперед»[396].
Расчет был на то, что отряды Красной гвардии, состоящие из таких же рабочих, не решатся силой остановить своих товарищей. Во многом этот расчет оправдался. Организаторы шествия, игнорируя предупреждения Чрезвычайной комиссии, направляли колонны к Таврическому дворцу.
«На Пантелеймоновской улице, — вспоминал Б. Соколов, — прорвав тонкую цепь красноармейцев, демонстранты, — в числе их было немало выборжцев — рабочих, — густою лавиной заполнили проспект. Раздались выстрелы. Недружные и немногочисленные. Испуганная, взволнованная толпа побежала обратно, оставив на панели и на мостовой несколько раненых и убитых». «Я пробираюсь с трудом сквозь толпу, — продолжает Соколов. — Подхожу к красному патрулю. Разношерстные: солдаты, обвитые пулеметными лентами… штатские с красными повязками и изящные, точно разодетые кронштадтские матросы. Все это сбилось в один клубок, ощетинившийся, как разъяренный еж… Я подхожу к большевистскому патрулю. Прошу меня пропустить в сторону Таврического дворца. «С какой стати, гражданин?» «Я — член Учредительного Собрания.» Спросили билет. Пропустили беспрепятственно»[397].
В результате столкновений в Петрограде в день открытия Учредительного собрания погибло, по разным данным, от 8 до 100 человек. «Известия» сообщали официальные данные — 21 погибший. Выстрелы в этот день звучали как с одной, так и с другой стороны. По данным советских источников, неизвестные провокаторы открывали огонь с чердаков, а среди задержанных демонстрантов были эсеровские боевики, вооруженные не только стрелковым оружием, но и гранатами. В расположении проэсеровских полков раздавались странные телефонные звонки, неизвестные сообщали солдатам о столкновениях и даже сражениях на улицах Петрограда, призывали выступить с оружием в руках, оказать помощь «народной демонстрации».
Даже и отказывая в доверии советским источникам, было бы крайним преувеличением утверждать, что события 5 января в Петрограде являлись спланированным актом террора, вся ответственность за который лежит на большевиках.

http://www.flibusta.net/b/319125/read#t13

Однако есть источники, прямо возлагающие вину за расстрел этой демонстрации непосредственно на большевиков. Так где же правда?

+2

2

Чрезвычайная комиссия по охране Петрограда

- прообраз ВЧК-КГБ. Первоначально большевики создали ряд комиссий, дублирующих функции упраздненного МВД (Военно-революционный комитет, "17-я комната" и пр.). Но, потом все же вернулись к традиционной схеме НКВД - МВД. ВЧК-КГБ по аналогии с жандармерией.
Это я для того, что бы в каждой ветке тематика форума была представлена.
А по разгону демонстраций в поддержку Учредительного Собрания, помню в воспоминаниях признавшего советскую власть спеца Ларсонса эта ситуация описывалась.
Ларсонс М.Я. На советской службе. Записки спеца. 1930

0

3

Макар, посмотрел в сети - у геббельсоидов исключительно только опора на письмо рабочего и гневную речь Горького. Понятно, что для них этого вполне достаточно, но для серьёзного утверждения о расстреле именно большевиками этой демонстрации, нет никаких оснований. Это вполне может быть грамотно организованный контрреволюционный заговор. По типу как белобандитские банды, переодевшись в красноармейскую форму, расстреливали мирных граждан, пытаясь обратить их против красных. Но те люди всё равно разбирались, на чьей стороне правда.

0

4

Вот здесь есть эта книга: Максим Яковлевич Ларсонс (Лазерсон) На советской службе. Записки спеца. Париж 1930 http://www.flibusta.net/b/289961/read
Макар, вот что он пишет о той демонстрации, участником которой был непосредственно сам (к сожалению, мы вынуждены теперь изучать историю исключительно по белоэмигрантским мЭмуарам, иные источники для нас закрыты - невыгодны для нонешней власти. А у белоэмигрантов понятно, какая может быть объективность) :

Пришел январь 1918 года и с ним исчезли последние надежды на демократическое развитие страны. Подготовленное в течение полугода и в январе 1918 года наконец собравшееся Учредительное Собрание было насильственно распущено и разогнано новой властью. В стране начались повсюду демонстрации в пользу Учредит. Собрания, но демонстранты разгонялись военной силой и движение это было грубо подавлено. В Петербурге демократически настроенные народные слои организовали в начале января грандиозную демонстрацию в честь Учредительного Собрания. Многими тысячами манифестанты проходили через главные улицы города к Таврическому Дворцу, местопребывание Учредительного Собрания. В демонстрации участвовали представители всех районных дум Петербурга.
Я принимал участие в этой демонстрации с двумя другими членами Адмиралтейской Думы. Когда мы уже были недалеко от Таврического Дворца и проходили через Фурштадтскую улицу, манифестанты внезапно остановились, так как войска заградили доступ к улице, ведшей к Таврическому Дворцу. Против места, на коем столпились манифестанты, находилась казарма саперов. Солдаты появились в окнах и разразились ругательствами как по адресу Учредительного Собрания, которое презрительно называлось «Учредилкой», так и по адресу манифестантов и проклятых «буржуев».
Я почуял недоброе, но вернуться уже было невозможно. Началось препирательство между солдатами и некоторыми манифестантами, соответственно отвечавшими им на их ругательства. Вдруг раздались выстрелы из казарм и манифестанты рассыпались по всем сторонам. Я бросился со многими другими во двор противолежащего дома. Выстрелы продолжались. Мы все побросались на землю, и я лежал в снегу с разбитыми очками среди других. Когда выстрелы прекратились, мы стали пытаться как нибудь спастись. Мы были твердо убеждены, что если мы останемся во дворе, то будем пристрелены каждый в отдельности разнузданной солдатчиной. Многие выбежали вновь на улицу, потому что они себя там чувствовали все таки лучше, чем в закрытом дворе. Другие бросились на черную лестницу дома и искали спасения в квартирах. Но несмотря на отчаянный стук, никто нам не отворял. Только в одной квартире отперли дверь, и когда увидели в чем дело, сейчас же ее захлопнули. Я бросился вниз по лестнице, сильным ударом ноги распахнул дверь подвала и оказался вдруг в молочной. Когда владелец пинками хотел меня выгнать, то я показал ему кулак и заявил, что во всяком случае останусь здесь. Несмотря на его энергичный протест, я привел в молочную всех других. Передние окна подвала, в котором находилась молочная, выходили на улицу. Мы изредка выглядывали в окно, чтобы видеть, что происходит на улице. Выстрелы раздавались все реже и в конце концов стало тихо.
Для меня было ясно, что теперь «спасайся — кто может». Необходимо было уйти из молочной незамеченным. Я вышел на двор, где не встретил никого и через ворота вышел на улицу. Как только я оказался на улице, то увидел пятерых мужчин, которые с возбужденными лицами размахивали древками от флагов. Это были трофеи, которые они захватили у манифестантов. Флаги были сорваны, растоптаны в грязи, а древки достались победителям. Я был одет в длинное пальто с черным меховым воротником. Как только они меня увидели, один из них закричал:
— Ах ты, проклятый буржуй. Ты вероятно тоже демократ. Проваливай, сволочь.
Я ничего не ответил, поднял воротник и пошел по улице. За моей спиной были эти люди. Я знал совершенно определенно, что если побегу, то буду расстрелян. Я вообще не сомневался в том, что не дойду живым до следующего угла, но все же напряг всю силу воли, чтобы дойти до этого следующего угла спокойным и размеренным шагом. Я не поворачивался, так как твердо знал, что они следят за мною. Я был единственным человеком на всей улице. Никого кроме меня не было ни на троттуаре, ни на панели. Я думала только об одном: «куда попадет пуля — если в затылок, тогда конец немедленный». Я дошел до угла, повернул направо и облегченно вздохнул. Но я все еще не бежал, так как я опасался, что они за мной следят. За вторым углом я повернулся, увидел, что никто не следует за мною, но тогда и моей выдержка наступил конец. Я побежал за извозчиком, проезжавшим полной рысью, впрыгнул в коляску и когда он меня спросил, куда поехать, я ответил:
— Поезжай к черту, поезжай куда ты хочешь, только прочь отсюда.
После получаса бесцельной езды, я опять пришел в себя. Я остановил извозчика у дома моего приятеля и поднялся туда. Мои знакомые были потрясены. Демонстрация прошла через их улицу и они видели из своего окна, как стреляли в манифестантов и как они падали.
Манифестация имела в результате много раненых, но мало убитых. Учредительное Собрание было разогнано и этим актом новое правительство устранило главное препятствие для утверждения своей власти.

И тем не менее, да же исходя из записок этого осколка старого (восстановленного теперь) мира, всё равно можно судить о том, что это был не расстрел, а разгон демонстрации и сравнивать этот разгон с расстрелом Кровавого воскресенья никак нельзя.

0

5

исключительно по белоэмигрантским мЭмуарам,

Сержант, зачем же белоэмигрантским? вот начальная часть воспоминаний

Советское посольство в Берлине
В виду всего этого я принял предложение отправиться в Берлин в качестве финансового советника при после Иоффе, которое мне было сделано в Москве в сентябре 1918 года, Н. Н. Крестинским, ставшим за это время народным комиссаром финансов.
8 октября 1918 года я уехал из Москвы с моим секретарем и одним бухгалтером и прибыл в Берлин 11 октября после утомительной поездки через западную Россию, занятую германскими войсками. Нужда берлинского населения сразу бросалась в глаза. Многие лавки били закрыты, в свободном обращении не было ни молока, ни масла, ни хлеба, ни мяса, все это получалось лишь по карточкам. Но по сравнению с Москвой, в особенности же с Петербургом, Берлин находился в несравненно лучших условиях.
А. А. Иоффе принял меня любезно и моя совместная работа с ним наладилась без всяких трений.
Моя задача в Берлине состояла главным образом в том, чтобы осуществить ликвидацию формально еще существовавших в Германии (а именно в Берлине, Кенигсберге и Данциге) отделений бывшего русского частного «Соединенного Банка».

или:

На следующий день после моего прибытия в Москву, я явился в народный комиссариат финансов, имел доклад у народного комиссара Н. Н. Крестинского и был назначен чиновником особых поручений при комиссариате финансов.

  Ну и так далее ...
То есть, автор ни дня у белых не служил, а с первых месяцев советской власти пошел на службу к ней. То есть никак он не белый ...

0


Вы здесь » От НКВД Советской России - к МВД СССР. Грозовые будни » Вопросы советской истории » Миф о расстреле большевиками демонстрации в поддержку УС.