Сегодня:

От НКВД Советской России - к МВД СССР. Грозовые будни

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Фарцовщики в СССР

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Фарцовщики в СССР. Материал с сайта Великий СССР   
Опубликовано 17.12.2011
Фарцовщик – один из ярких типажей советской нелегальной теневой экономики 1960-1980-х годов. Официальная советская пропаганда изображала фарцовщиков как малоприятных юнцов, которые околачивались возле гостиниц, выклянчивая у иностранцев жвачки, значки и галстуки, либо выменивая их на сувениры, с тем, чтобы затем продать их по спекулятивной цене.
Времена изменились, на смену марксистско-ленинской пропаганде пришла дру-гая, либеральная пропаганда, которая сохранила это клише, лишь поменяв оценку с отрицательной на положительную. Теперь фарцовщики предстали как «пионеры бизнеса», которые в тяжелых условиях «коммунистической тирании» занимались коммерцией, как все «нормальные люди» в «нормальных» капиталистических странах, а что они выпрашивали заграничное «шмотье», то кто, мол, виноват, что советские «тряпки» были такого ужасного качества, что народ за бешеные деньги был готов купить даже ношеные заграничные вещи… Итак, по-прежнему мы остаемся во власти пропагандистских стереотипов, и реальный СССР, несмотря на то, что по времени он отстоит еще не так далеко от нас и многие в нем успели пожить, для большинства, как и раньше – «терра инкогнита».
Однако на самом деле те фарцовщики, которых проклинал советский и превозно-сит современный либеральный агитпроп, в среде реальных фарцовщиков, суще-ствовавших в СССР, не пользовались практически никаким авторитетом и вообще имели к фарцовке отдаленное отношение. Этих попрошаек, суетившихся возле «Интуристов», настоящие фарцовщики презрительно именовали «бомбилами» или «чуингамщиками», и они представляли низший уровень той подсистемы теневой советской экономики, которую называют фарцовка. Сама же эта система до сих пор почти не изучена, впрочем, как и многие другие феномены «реального социализма», а если ее начать изучать, то выяснится много такого, что совсем не помещается в узкие рамки либеральной или вульгарно-марксистской парадигмы, но зато очень интересно для исследователя обществ традиционного типа.
Факты для такого исследования в изобилии предоставляет книга молодого петер-бургского журналиста Дмитрия Васильева «Фарцовщики. Как делались состояния. Исповедь «людей из тени», которая выпущена в серии «Сделано в СССР» санкт-петербургским издательством «Вектор» в 2007 году. Автор книги использует метод, который популярен сегодня среди историков Запада – «устная история». Он сумел найти и опросить людей, которые в 1960-1980-е годы занимались фарцовкой в Ленинграде, и многие из которых теперь, между прочим, крупные бизнесмены. Конечно, Васильев — не социолог, и его рассказ далек от нормативов научного исследования, зато ему удалось добыть интереснейшие факты, которые проливают новый свет на многие явления советской теневой экономики. Книга Васильева ценна еще тем, что хотя ее автор – человек либеральных убеждений, он по возможности старался воздерживаться от идеологических штампов. Так, он не боится развеять либеральный стереотип о том, что все вещи, которые производились в СССР, были якобы плохого качества. Он честно сообщает, что иностранцы, которые общались с фарцовщиками, с удовольствием брали армянский коньяк, который на Западе стоил очень дорого, «Командирские часы», которые за границей считались не уступающими в качестве швейцарским, фотоаппараты советского производства, о которых были также самые лучшие отзывы и т.д. Правда, не всегда ему удается остаться объективным, и иногда проскальзывают общие места либерального агитпропа про «совок», но странно было бы ожидать чего-либо иного от живого человека со своими убеждениями.
Васильев проявил недюжинный аналитический дар, сумел систематически опи-сать способы добычи товара для фарцовки, схемы его продаж, выдвинул несколь-ко любопытных гипотез относительно фарцовки, ее специфики, взаимоотношений фарцовщиков и государства. Не со всем у него можно согласиться, и кажется, что он проглядел главное – принципиальные отличия фарцовки от торговли буржуазного типа и ее сходства с теми формами торговли, которые были в традиционном обществе, но об этом позже. Сначала воспроизведу факты, постаравшись изложить их кратко и систематично, следуя за сюжетной линией книги Васильева.

Что такое фарцовка?
Фарцовкой в СССР называли нелегальную продажу вещей заграничного, прежде всего, западного производства, которые были выменяны на сувениры у приез-жавших в СССР иностранцев или покупались за границей, а потом контрабандой переправлялись в СССР. Это была целая система, которая в корне отличалась от того образа фарцовки, что сложился в общественном сознании под влиянием пропаганды. Но прежде чем обратиться к ней, выясним происхождение самого слова «фарцовка». Имеется две версии его этимологии. Согласно первой оно происходит от английского словосочетания «for sale», что означает «продажа». Согласно второй оно произошло от словечка «форец» из жаргона одесситов, где им обозначали специального человека на рынке, который «заболтав» продавца мог купить у него вещь в несколько раз дешевле первоначальной цены, а затем тут же перепродавал ее кому-нибудь с выгодой для себя. В пользу одесского про-исхождения слова «фарцовка» говорит также то, что именно в Одессе начиная с дореволюционных времен и весь советский период процветала контрабанда ино-странными вещами, которые моряки с заграничных судов, приходивших в одес-ский порт, дабы не тратить деньги, с удовольствием выменивали на вещи местно-го производства (особенно ценилось советское нижнее белье, так как оно дела-лось из 100% хлопка и было очень теплым), а также на водку и сигареты. Но такая контрабанда имела ряд существенных отличий от фарцовки, к тому, же она суще-ствовала и существует всегда, а фарцовка имела четкие временные рамки.

Фарцовка в 1960-е годы: «романтическая эпоха» фарцовки
Фарцовка возникла в 1960-е годы, пережила свой расцвет в 1970-е и исчезла вме-сте с Советским Союзом на рубеже 1980-1990-х. Лоном, в котором зародилась фарцовка, было движение «стиляг». Д. Васильев, правда, сочинил красивую гипо-тезу о том, что фарцовка появилась благодаря фестивалю молодежи и студентов в Москве, когда советские молодые люди познакомились со своими сверстниками из-за границы, но, на мой взгляд, если фестиваль и был тут толчком, то весьма косвенным, участники фестиваля – специально отобранные идеологически креп-кие ребята, очевидно, не интересовались западными «шмотками». «Стилягами» называлось неформальное движение в кругах советской «золотой молодежи» 1950-х – 1960-х, участники которого, желая противопоставить себя образу поло-жительного советского молодого человека, который навязывала официальная пропаганда, одевались в одежду, модную тогда на Западе (пиджаки с широкими плечами и узкие брюки у юношей и короткие юбки у девушек), слушали западную музыку (рок-н-ролл) и т.д. «Стиляги» были первыми жертвами и одновременно распространителями романтики «Америки, в которой я не буду никогда», которая потом поразила широкие круги советской молодежи. Но в 1950-1960-е они выгля-дели «белыми воронами», их объявляли «предателями» и «идеологическими врагами» официальные газеты, на них охотились комсомольские патрули и дружинники, которые рвали их одежду, стригли им волосы и препровождали их в отделения милиции. «Стиляги» и были первыми фарцовщиками, и первыми покупателями нафарцованных вещей. Выменивали они вещи у живших в столичных общежитиях иностранных студентов, причем это был именно натуральный обмен — скажем, американский галстук на бутылку армянского коньяка; с валютными операциями не связывались, потому что за это по советским законам полагалась высшая мера наказания — расстрел. Продавали вещи только «своим», тем самым обеспечивая заграничной одеждой и мелочами лишь круг «стиляг». В эту эпоху становления фарцовки, которую сами и фарцовщики будут потом считать «золотым веком», сложились особенности фарцовки, которые отличали ее от банальной спекуляции. Прежде всего, первые фарцовщики занимались этим не ради денег. Они были искренними поклонниками всего западного, готовыми отдать десятки полновесных советских рублей за дешевый пакет из супермаркета, который в США стоил 10 центов, только потому, что на нем – реклама «Мальборо» и он — «из самих Штатов». То есть фарцовщики были носителями особой идеологии, которая предполагала определенный стиль поведения, одежду, музыкальные предпочтения и которая четко отделяла обычных советских людей (или, как их потом стали называть, «совков») и «продвинутых», «цивильных» молодых людей, стремившихся жить по западным стандартам, к каковым себя относили «стиляги» и фарцовщики. Они даже имели свой сленг, сформировавшийся на основе английского и затем повлиявший на язык хиппи (пример словечек из этого сленга: «ченчить» — совершать сделку, «дойч» — западный немец, «воч» — часы)
К обычным советским гражданам в их кругу принято было относиться с высокоме-рием, презрением опаской, как к чужакам, и это было вызвано не только западо-поклонством, но и агрессивной реакцией со стороны законопослушных граждан на «стиляг». «Своим» «стиляги»-фарцовщики, наоборот, старались помочь, считалось бесчестьем обмануть «своего» покупателя, подсунуть ему фальшивку, некачественную вещь, запросить слишком большую цену.
Эти черты фарцовки – кастовость, идеологичность, стремление, прежде всего, обеспечить «своих», определенная взаимопомощь среди «своих» и ограничение конкуренции, сохранились на всей протяжении ее истории, хотя и впоследствии были выражены не так явно. Вряд ли можно согласиться с Д. Васильевым в том, что в 1970-е-1980-е годы фарцовка, в отличие от «романтичных 60-х», становится «просто бизнесом», во всяком случае, факты, которые он приводит, противоречат этому его заявлению. Хотя, конечно, верно, что в 1970-е фарцовка изменилась, пошла вширь, выросла в целую систему. О причинах этого Д. Васильев не гово-рит, но очевидно, что на 1970-е годы пришлось массовое распространение суб-культуры западопоклонства в СССР (прямо пропорциональное ослаблению веры в официозную марксистско-ленинскую идеологию, которая закостенела в мерт-венных формах, уже не отвечавших никаким вызовам реальности). Движение «стиляг» исчезло, но зато их ценности проникли в массы. Теперь уже даже комсо-мольцы, на собраниях произносившие правильные слова о «язвах капитализма» и «светлом будущем коммунизма», в которые сами они давно перестали верить, были не прочь тайком прикупить западную пластинку или зажигалку. Спрос поро-дил предложение – фарцовка из внутреннего дела стиляг превратилась в целую систему с разделением труда и ролей и оборотами в тысячи и десятки тысяч.

Фарцовка 1970-х -1980-х: каналы поставки
Изменения действительно, были впечатляющие. Прежде всего, фарцовщик пере-стал быть одновременно добытчиком и продавцом товара. Одни люди контакти-ровали с иностранцами и выменивали у них вещи, другие – перекупали их у «по-ставщиков» и продавали покупателям, третьи — были посредниками между про-давцом и покупателем. Внутри каждой категории тоже имелась своя специализа-ция. Кроме того, возросший спрос невозможно было удовлетворить при помощи одних иностранных студентов, возникли новые каналы поставки. Д. Васильев под-робно их перечисляет и классифицирует. К ним он относит: гостиничную фарцов-ку, фарцовку моряков торгового флота СССР («торгонавтов»), фарцовку шофе-ров-дальнобойщиков, фарцовку в Интерклубах, фарцовку гидов, окологостинич-ную фарцовку.
Гостиничная фарцовка. Гостиничная фарцовка имела место в гостиницах типа «Интурист», где останавливались иностранцы и желательно из капстран. Фарцов-кой там занималась гостиничная обслуга. Это приносило столь солидный доход, что вскоре для того, чтобы устроиться на эти места, нужно было заплатить нема-лую по советским временам сумму. Васильев приводит прейскурант цен за долж-ности в подобных гостиницах Москвы в 1970-е годы: место горничной – 1000 руб-лей, администратора по этажу – 2000 рублей, официанта в гостиничном рестора-не – 1500 рублей, уборщица – 500 рублей. Причем, естественно, даже не все, кто имел такие деньги, мог рассчитывать на место, брали только знакомых, «прове-ренных» людей. Деньги эти можно было «вернуть» за полгода работы при уме-ренных темпах фарцовки, дальше человек работал уже «на себя». Была налажена целая слаженная система фарцовки, где каждый четко выполнял свою роль и имел свою специализацию. Уборщицы и горничные брали у иностранцев только мелкие вещи – духи, кофточки, галстуки зажигалки в обмен в основном на спирт-ные напитки. Дежурные по этажу специализировались на более крупных вещах – костюмах, пальто, плащах, при этом рассчитывались также, как правило, спирт-ным, или сувенирами. Официанты занимались обменом крупных партии вещей (например, по десятку или несколько десятков плащей) на крупные партии икры и водки (и к ним обращались уже не случайные иностранцы, а те, кто сознательно занимался контрабандой). Причем, сами добытчики полученные вещи не прода-вали: так горничные сдавали их старшим горничным, старшие горничные – адми-нистратору по этажу, официанты – барменам. За сданные вещи каждый участник цепочки и получал гонорар в рублях, естественно меньший, чем вещь стоила на черном рынке, зато постоянный и более или менее безопасный. Те же работники гостиницы, кто пытался вещь скрыть и продать самостоятельно, очень скоро не-избежно выдавал себя и его изгоняло из своих рядов само сообщество фарцов-щиков (самостоятельная фарцовка была разрешена лишь в конце 80-х, когда сис-тема стала рушиться). Главное звено в цепочке (как правило, это был админист-ратор) уже сдавал товар оптом профессиональному фарцовщику «со стороны», а тот при помощи посредников продавал его на черном рынке.
Никакой конкуренции среди участников гостиничной фарцовки не было. Каждая горничная или каждый официант работали лишь со «своим иностранцем» и сда-вали товар «своей» дежурной по этажу или «своему» бармену по твердой цене. Иностранцы эти правила знали и если однажды совершали сделку с одним офи-циантом, то уже обращались только к нему (хотя теоретически им было известно, что большинство других официантов занимаются тем же). Конкурентная борьба порушила бы всю систему, а для нее главное было – слаженная работа. Счита-лось, что лучше получать меньше, но чаще посредством работы сообща, чем од-ному пытаться сорвать большой куш и тем самым «погореть» и подвести других. Слишком жадных до денег система не любила и отторгала, их деятельность тоже создавала дополнительную опасность. Д. Васильев утверждает, что гостиничная фарцовка не знала солидарности и взаимопомощи, но под взаимопомощью он по-нимает почти братские отношения. Естественно такую солидарность фарцовщики 1970-х не практиковали, они все таки были люди прагматичные. Но ведь это — спор о терминах: разве не является определенной взаимовыгодной взаимопомо-щью исключение из своих рядов слишком жадных или слишком неуживчивых и склонных конкуренции членов – ведь таким образом фарцовщики заботились об интересах всего сообщества фарцовщиков, которые в данном случае совпадали с личными интересами каждого из них? Васильев признает также, что фарцовщики передавали друг другу информацию об облавах в гостиницах, которую заблаго-временно получали от коррумпированных милиционеров (система и держалась за счет коррупции, а также за счет покровительства со стороны КГБ, который использовал фарцовщиков как информаторов), а ведь то тоже не что иное как взаимопомощь, конкуренты напротив, старались бы друг друга «сдать». В том-то и дело, что участники гостиничной фарцовки не имели заинтересованности в том, чтоб «убрать» другого фарцовщика, напротив, выпадение звена из цепочки ударяло по работе всей цепочки и было невыгодно всем. Так, арест одной младшей горничной снижал доходы старшей горничной и дежурной по этажу, которым та сдавала товар.

Торгонавты. Другой канал поставки иностранных вещей для черного рынка СССР–торгонавты, или моряки торгового флота СССР. После нескольких лет пребывания в торговом флоте они становились обеспеченными людьми. Фарцевали они в основном в странах Северной Европы (Норвегия, Дания и т.д.), где тогда у местного населения были сложности со спиртным: оно было либо вообще запрещено, либо стоило дорого. Естественно, больше всего пользовались спросом водка или коньяк, хотя моряки предлагали и икру, фотоаппараты, военные значки, форму и т.д. Поскольку операция происходила за границей, моряки не обменивали привезенный товар, а просто продавали его за доллары, а потом на эти доллары приобретали в местных магазинах нужные вещи (одежду, пакеты, пластинки и тому подобные вещи, которые пользовались популярностью в «Союзе»). Операция приносила немалую прибыль. Так, бутылку водки моряк покупал в СССР за 3 рубля. Продавал ее в Скандинавии примерно за 15 долларов, получая 14 долларов чистой прибыли (по валютному курсу черного рынка). На 10 долларов он мог купить 100 пластиковых пакетов с символикой «Мальборо», которые продавались в каждом супермаркете и стоили 10 центов за штуку. В СССР оптовик-фарцовщик, которому сдавал большую часть товара моряк, брал эти пакеты по 1,5 рубля за штуку, а на черном рынке они стоили от 3 до 5 рублей за штуку. Сдавший оптовику 100 пакетов моряк получал 150 рублей, при средней зарплате в СССР 120 рублей.
Конечно, моряк сдал оптовику не все. Кое-что он брал себе: и сам моряк, и его жена и близкие, одевались сугубо в заграничные одежды, носили заграничную обувь, курили заграничные сигареты и т.д. Небольшую часть товара продавала по знакомым жена моряка, но в основном моряки предоставляли это опасное дело профессиональным оптовикам-фарцовщикам.
За границей моряки имели дело с постоянными проверенными «покупателями»- иностранцами в каждом порту, где останавливался корабль (адреса этих ино-странцев старый моряк, которого списывали на берег, передавал молодому). Это было связано еще и с тем, что в Европе были специальные полицейские, которые, переодевшись в гражданское, пытались купить спиртное у советских моряков. Если моряк попадался, то это был политический скандал. Естественно, поскольку у каждого был свой покупатель, никакой конкуренции не было. Наоборот, за границей старались держаться вместе, что, кстати, совпадало с требованием устава выходить на берег по трое. Васильев видит причину этого в злой воле КГБ: якобы это делалось для того, чтобы моряки контролировали друг друга; на самом деле, за этим стоял простой прагматичный расчет, выгодный и самим морякам: втроем легче ориентироваться в чужом городе, особенно, при плохом знании языка, да и просто безопаснее: одно дело, если хулиганы нападут на одинокого моряка, а совсем другое – на троих. Более того, взаимопомощь распространялась и на фарцовку. Если кто-либо не смог сдать свой товар, другие делали это за него. Васильев приводит реальную историю о том, как впервые оказавшийся за границей моряк не смог ничего продать, потому что оказался в полицейском участке, товарищи продали все за него и отдали ему товар, чтоб не возвращался на Родину с пустыми руками. По Васильеву – это не более чем курьез, но я думаю, что это было нормой. В плаванье может случиться всякое, например, моряк мог заболеть и не сойти на берег по состоянию здоровья. Естественно, товарищам выгодно было продать его товар самим, чем вести обратно. Тем более член команды им — не конкурент, они от его проигрыша не выиграют, а лишь наживут себе врага, а в команде на корабле очень важно, чтоб люди приспособились друг к другу, и конфликтов не было.
Конечно, коллективизм имеет оборотную сторону. Среди моряков-фарцовщиков были свои жесткие правила. Так, если кто-нибудь начинал «наглеть» и брал с со-бой слишком много водки (не один ящик, как все, а десять, благо, на корабле мес-та много), то его «сдавали» свои же. На него писали анонимный донос таможен-никам, и его «списывали на берег». Васильев приводит это как пример «волчьих» индивидуалистических взаимоотношений среди моряков, но, думаю, тут он снова ошибается. Такой «наглец» ставил под удар всю команду: большие партии легче обнаружить при проверке на границе и из-за жадности одного пострадала бы вся команда (как минимум, всех лишили бы премиальных за рейс, да и в дальнейшем проверки были бы жестче, потому что команда «засветилась»). Как и в случае с гостиничной фарцовкой, изгнание из системы слишком жадных и неуживчивых, не умеющих жить по общим законам было на самом деле проявлением взаимопо-мощи среди остальных членов системы: ради безопасности всех они жертвовали одним, который к тому же так по-настоящему и не стал «своим».
Дальнобойщики. Еще одним крупным каналом поставки товара для фарцовки бы-ли шоферы-дальнобойщики, работники организации «Совтрансавто», которая занималась перевозкой грузов за границу. Схема фарцовки у них была такая же, как у моряков торгового флота: в страны Скандинавии они везли спиртное и сигареты, там продавали их проверенным и постоянным покупателям, на вырученные деньги приобретали ширпотреб, который прятали в машинах (под сиденьями, в кузове и т.д.) и большей частью «сдавали» дома по твердой цене оптовикам-фарцовщикам и совсем немного оставляли себе – для личного пользования и для мелкой торговли в кругу знакомых. В страны соцлагеря везли в основном золото, а привозили оттуда товары, которые котировались в СССР – игрушки из ГДР, польские дубленки, югославские сапоги.
Виды мелкой фарцовки. Обслуга «Интуристов», «торговнавты» и шофера-дальнобойщики — это были три самые крупные канала поставки, через которые иностранный, и прежде всего западный ширпотреб бесперебойно поступал на черный рынок СССР. По мелочам фарцевали гиды туристических групп, «бомби-лы», которые околачивались у гостиниц, и обслуга и посетители «Интерклубов», то есть закрытых клубов, созданных в портовых городах СССР специально для отдыха иностранцев. Эти каналы фарцовки серьезного значения не имели и соот-ветственно отношение к тем, кто в них был задействован, со стороны крупных «системных» фарцовщиков было снисходительное, а то и презрительное. Гиды-фарцовщики занимались этим от случая к случаю, это не было для них основным источником дохода. В «Интерклубах», как сообщает Васильев, работала моло-дежь, которая там, так сказать, получала квалификацию. Что же касается около-гостиничных «бомбил», которых официальная пропаганда и отождествляла с соб-ственно фарцовщиками, то они среди «системных» фарцовщиков считались са-мой низшей презренной кастой.
«Бомбилы» стояли у гостиниц или подкарауливали иностранцев в подворотнях с пиджаками, полными значков и сувениров, не от хорошей жизни. Швейцар, кото-рый пускал в гостиницу «системного» фарцовщика-оптовика за нафарцованным обслугой товаром, никогда бы не пустил «бомбилу», предложи он хоть вдвое больше за вход; и дежурные и горничные никогда не продали бы ему товар. «Бомбила» был вне «системы», он был предоставлен сам себе и работал на свой страх и риск. «Бомбилы» в отличие от «системных», не были защищены, и хотя они исправно платили постовым милиционерам, во время плановой облавы все равно несколько «бомбил» попадалось (тогда как «системные» фарцовщики на-ходились «под крышей» КГБ и их милиция не трогала). Васильев утверждает, что за всю историю фарцовки в СССР практически не было случаев, чтобы взяли оп-товика с крупной партией, зато «бомбил» с парой кофточек или дамских колготок брали и сажали регулярно и именно о них писали газеты, в итоге обыватель и ду-мал, что фарцовщики – это странные парни, готовые попасть за решетку за пару французских дамских колготок.
Помимо того, «бомбилы» вынуждены были сами реализовывать товар, поскольку посредников у них также не было. В итоге с какой стороны ни подойди, бомбила был фактически изгоем среди фарцовщиков, не имеющим крупных доходов, зато постоянно подвергавшимся опасности ареста и тюремного срока за спекуляцию. Его презирал и свой брат фарцовщик, и законопослушные граждане. Ясно, что желающих заниматься такого рода торговлей было немного, и, как говорит Ва-сильев, текучка кадров среди бомбил была высокой, многие бросали это дело по-сле первой облавы и воспитательной беседы в пункте милиции.

К 1980-м годам «система» окончательно подмяла под себя «бомбил», над ними появились «смотрящие», более удачливые фарцовщики, которые снабжали «бомбил» сувенирами и водкой, и оправляли их искать клиентов, желательно та-ких, которые могли бы поставлять вещи регулярно. Полученные вещи у «бомбил» подчистую забирались за мизерную цену в рублях. Желающих заниматься таким опасным и не приносящим большой прибыли видом фарцовки было и раньше не очень много, после введения «новых порядков» почти не стало совсем.

Продавцы товара.
Мы говорили о добытчиках или поставщиках товара, но сами они вещи почти не продавали (разве что по мелочам и в кругу знакомых). Продажей занимались скупщики и посредники, иногда в одном лице. Они покупали товар оптом, а сдава-ли его в розницу, соблюдая строжайшие правила конспирации. В 1970-х годах продажа осуществлялась на квартирах фарцовщиков, но попадал туда покупатель через посредника, в качестве которого выступал другой фарцовщик. Он наводил покупателей на своего товарища, а тот – на него. Фарцовщика советский гражда-нин, желающий купить заграничные вещи, и имеющий для этого нужную сумму денег, определял по внешнему виду. Ведь фарцовщик был не просто спекулян-том, а представителем определенной субкультуры: он одевался по последней за-падной моде, курил западные сигареты, пил западные спиртные напитки, хорошо разбирался в западной музыке, говорил на сильно англизированном жаргоне. Ко-роче, он вел себя так, как по его советским представлениям, должен себя вести стопроцентный американец. Посредник никогда не сообщал покупателю адрес продавца заранее, он вез его к своему товарищу «втемную». Ассортимент товаров и цены покупатель тоже узнавал лишь «на месте». Каждый фарцовщик имел знакомых покупателей, которые становились постоянными покупателями и обращались только к нему (и еще рекомендовали его своим знакомым). Конкуренции между продавцами поэтому не было, наоборот, он помогали друг другу, поставляя друг другу клиентов (конечно, это была не бескорыстная помощь, она предполагала ответную услугу). В 1980-х в городах СССР возникают специальные места, где фарцовщик стали продавать товар фактически полулегально, но это была уже эпоха заката фарцовки.

Выводы
Фарцовкой в СССР называли отрасль теневой экономики, в которой продавались вещи заграничного, прежде всего, западного производства (одежда, пластики, си-гареты и т.д.), выменянные на сувениры или купленные у иностранцев. Фарцовка была не просто «бизнесом», но и субкультурой со своей идеологией, своим слен-гом и своим разделением людей на «своих» и «чужих», при этом главным счита-лась не денежная прибыль, а приобщение к вожделенной западной культуре. Фарцовка возникла в 1950—1960-е в среде стиляг – неформального движения со-ветской молодежи, противопоставлявшей себя советским образцам и высоко це-нившей все западное – от музыки до вещей. При помощи фарцовки стиляги обес-печивали себя западными вещами, которые для них были не просто ширпотре-бом, но и символами, другой, лучшей, западной жизни. Для фарцовщиков-стиляг , таким образом, коммерческий мотив отходил на второй план, они стремились не нажиться, а обеспечить себя и людей «своего круга» вещами западного производ-ства, которые они так ценили, и которые он выменивали у иностранных студентов на водку и сувениры. Среди своих фарцовщики той эпохи практикуют взаимопо-мощь и четко отделяют себя от чужих лояльных советских граждан, разделяющих официальную идеологию.
В 1970—1980- идеология западопоклонства распространяется вширь, фарцовка тоже превращается из принадлежности молодежной субкультуры в целую отрасль теневой экономики. При этом оформляется крупная фарцовка, которая организует бесперебойную поставку заграничных товаров на черный рынок, имеет многотысячные обороты и существует с неписаного разрешения спецслужб, как в силу того, что они используют фарцовщиков в своих целях (например, как источник информации об иностранцах), так и в силу банальной коррумпированности работников «органов».
Системные фарцовщики практиковали взаимовыгодную помощь, не выходящую за рамки разумного эгоизма. Они не поощряли слишком большой жажды накопи-тельства и конкуренции, имели постоянных поставщиков постоянных покупателей, и особую систему конспирации. Главным для них была не максимальная денежная прибыль, а безопасность, бесперебойность торговли и скромный достаток.
Системным фарцовщикам противостояли одиночные фарцовщики-бомбилы, ко-торые вынуждены были сами находить клиента, сами выменивать у него товар, сами продавать его на черном рынке, при этом они были наиболее незащищенной группой фарцовщиков, за ними охотились милицейские патрули, их презирали добропорядочные граждане, да и сами системные фарцовщики. В конце концов, такие одиночные самостоятельные фарцовщики исчезли: одних подмяла под себя «система», другие — бросили фарцовку. Несколько других групп фарцовщиков (гиды, фарцовщики в «Интерклубах» и т.д.) не имели больших оборотов и доходов и их можно не принимать в расчет.
Легко заметить, что фарцовка, которую советская пропаганда считала, а либе-ральная пропаганда считает до сих пор первой в СССР формой бизнеса, на са-мом деле имела существенные отличия от предпринимательства в капиталисти-ческом, западном смысле слова. Предприниматель-буржуа не имеет никакой идеологии, ему все равно, чем торговать, он может мало интересоваться товаром, который продает, и даже сам им не пользоваться (например, торговец сигаретами может сам не курить). Фарцовка предполагала определенную идеологию – запа-допоклонство, фарцовщик торговал только настоящими западными вещами и сам ими пользовался в обязательном порядке, иначе он превратился бы из фарцов-щика – представителя определенной касты со своей субкультурой в банального спекулянта. Далее, предприниматель-буржуа стремится исключительно к денеж-ной прибыли, фарцовщик, напротив, стремился в первую очередь не к деньгам, а к тому, чтобы обеспечить себя и таких же как он – поклонников всего западного вещами, которые делали бы их «причастными» к вожделенному западному миру. Фарцовщики, как мы уже упоминали, даже избегали слишком большой прибыли, стремились умерить жадность до денег, что совершено противоположно поведе-нию предпринимателя, который не знает меры и границы в обогащении, целью для него является как можно большая прибыль. Наконец, для предпринимателей-буржуа является нормой конкуренция, борьба за рынок и взаимопомощь между субъектами рынка совершенно исключается, для фарцовщиков наоборот было свойственно стремление избежать конкуренции путем узкой специализации, раз-деления ролей, взаимовыгодной помощи в определенных границах. Зато все эти свойства фарцовки совпадают со свойствами торговли добуржуазной, традиционной, осуществляемой своеобразными торговыми общинами – гильдиями или артелями. Они также образовывались, прежде всего, ради обеспечения товаров членов гильдии, а уж затем ради продажи денежной прибыли, они тоже имели обязательную идеологию, каждая гильдия представляла собой одновременно братство, поклоняющееся определенному святому (или в дохристианские времена — языческому богу), они практиковали широкую взаимопомощь между своими членами и запрещали конкурентную борьбу. Имелось полное соответствие добуржуазной экономики и в отношениях между «системными фарцовщиками» и «бомбилами», это противостояние торговцев, входящих в цех или гильдию, и одиночных, никем и ничем не защищенных торговцев, действующих на свой страх и риск.
Естественно, фарцовка имела и ряд отличий от классической традиционной тор-говли. Главное отличие состояло в том, что идеология фарцовщиков была не ре-лигиозной, а псевдорелигиозной, так как в ней одна из цивилизаций, обладающая своими недостатками – Запад наделялась чертами рая на земле. В этом смысле фарцовка являлась вырожденной формой традиционной общинной экономики. Но во всем остальном она была именно экономикой в смысле Аристотеля (общинным небуржуазным хозяйством), то есть хозяйствованием, направленном на обеспечение потребностей членов хозяйства, а не хрематистикой (капиталистическим производством), то есть хозяйствованием направленном исключительно на денежную прибыль. В терминах современной социологии экономики фарцовку можно определить как неформальную, альтернативную торгово-рыночной, эксполярную экономику (Т. Шанин). Только здесь в качестве основной потребности, которую удовлетворяли фарцовщики, выступала не естественная потребность, например, в пропитании, а своеобразная символическая потребность — в вещах с Запада, без которых было невозможно почувствовать свою причастность к западному миру, что психологически угнетало определенные круги советской молодежи. Во всем же остальном сходство было полное: точно также, как крестьяне объединялись в общину для того, чтобы совместно выжить в условиях голода – недостатка продуктов питания, поклонники западного образа жизни в СССР объединялись в «цеха фарцовщиков», чтоб обеспечить себя западными вещами, а по мере того, как таковых становилось больше, они создали разветвленную систему с внутренней специализацией для добычи и продажи этих вещей.

Причины возрождения в России в советский период небуржуазных форм торговли

Марксисты привыкли считать любую форму торговли буржуазной. Если же перед ними разновидность торговли, которая никак не укладывается в стандарты капи-талистического рынка, они выходят из ситуации при помощи ярлыка «мелкобур-жуазность», как будто речь идет о величине торгового оборота, а не о качествен-ных отличиях. В действительности, чаще всего за этим термином «мелкобуржуаз-ный» скрываются добуржуазные формы производства, распределения или тор-говли, к которым марксисты испытывают такое презрение, считая их безнадежно архаичными, что даже не вникают в их тонкости. Потому марксисты в СССР и фарцовку определили как возрождение буржуазной торговли, а затем либералы, большинство которых вышло из бывших истматчиков, повторили это. На самом деле, как мы это уже показали, фарцовка была возрождением пусть в вырожден-ной форме общинной, характерной для России издавна торговой корпорации (вспомним артели коробейников или офеней). И это естественно, конечно, совет-ские фарцовщики стремились внешне выглядеть как их сверстники из США, но по своей ментальности они были выходцами из традиционного российского третьего сословия; дети и внуки крестьян-общинников, купцов и коробейников не могли создать классический буржуазный рынок, архетип общинной небуржуазной тор-говли был у них в подсознании, потому они и стали фарцовщиками, а не спеку-лянтами. Само явление фарцовки должно было бы насторожить наших либералов и заставить их подумать, что даже те советские люди, кто искренне подражал всему западному, не смогли выйти за рамки свойственной для России общинной модели торговли. Но, увы, наши либералы также непроницательны, как и наши вульгарные марксисты, для них вне дихотомии «социализм-капитализм» никаких форм экономики не существует…

0

2

Про  фарцу и ее  "трудяг" много написано у Эдуарда Хруцкого в  книге "Криминальная Москава" Рекомендую. Если кому нужно могу на мыло скинуть. Он многих из деловых знал лично и пишет о них  со знанием дела.

+1

3

Офисный Акул написал(а):

много написано у Эдуарда Хруцкого в  книге "Криминальная Москава"

Думаю в ближайшем будущем открыть отдельную тему по творчеству Хруцкого. С размещением в теме книг посредством форумного файлообменника.

А пока книгу "Криминальная Москва" можно взять здесь:  http://forumfiles.ru/files/0011/e4/51/61055.rtf

0