Сегодня:

От НКВД Советской России - к МВД СССР. Грозовые будни

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Жуткое лето 1953 года

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Алексей БОГОМОЛОВ. Совершенно СЕКРЕТНО №11/282 от 11/2012
Улан-Удэ после бериевской амнистии: город в руках бандитов. Воспоминания очевидца

В истории нашей страны много ещё практически неисследованных страниц. Часть документов не рассекречена, другие известны, но находятся в малодоступных архивах. Поэтому очень важными для историков становятся свидетельства непосредственных участников событий, тем более когда речь идёт о том, что происходило почти шесть десятилетий назад.
Надежда Николаевна Куршева, заслуженный юрист Российской Федерации, более сорока лет проработала в различных структурах Министерства юстиции, почти четверть века была председателем Заводского районного суда города Орла, в настоящее время в отставке. Но её рассказ не о судебных буднях, а о практически никогда не освещавшихся и долгое время засекреченных событиях, в которых ей приходилось принимать участие в самом начале карьеры. Приводим её рассказ.

«Советская власть в зонах была только снаружи»
В 1951 году (мне тогда был 21 год) после окончания Казанского юридического института меня по распределению направили работать в Министерство юстиции Бурят-Монгольской АССР  в составе РСФСР в должности ревизора по судам. Сейчас этот регион именуется просто Республика Бурятия. Условия работы были не самые простые – тридцатиградусная жара летом и сорока–пятидесятиградусные морозы зимой. А поскольку местные суды, которые я проверяла, находились на расстоянии в 300–500 километров от столицы республики, города Улан-Удэ, путешествовать приходилось иногда на самых экзотических видах транспорта – на оленьих или собачьих упряжках, а то и верхом на лошади (это в горном Тункинском аймаке). А если учесть, что эти путешествия проходили часто по бездорожью, да ещё даже по местным меркам в сильные морозы, то понятно, что физическую закалку мне удалось получить серьёзную. Но ещё более шокирующим для меня было знакомство с жизнью исправительно-трудовых колоний и лагерей.
В 1952 году Л.П. Берия, который был заместителем председателя Совмина и курировал работу МВД, МГБ и Министерства государственного контроля, принял решение передать все лагеря и тюрьмы в ведение Министерства юстиции. И за ревизорами по судам, которые по какой-то причине считались наиболее подготовленными специалистами, были закреплены «свои» зоны. В Бурят-Монголии их было довольно много, причём содержались там по большей части осуждённые за самые страшные преступления – убийства, в том числе и неоднократные, с отягчающими обстоятельствами, и даже совершённые в местах лишения свободы. Дело в том, что в 1947 году в СССР соответствующим указом была отменена смертная казнь. Её применение восстановили через три года, но только в отношении «изменников родины, шпионов и подрывников-диверсантов». Умышленные убийства, вне зависимости от того, сколько человек было убито, каким способом и при каких обстоятельствах, могли привести к максимальному 25-летнему приговору. Честно говоря, когда я слышу про «беспредел» в местах заключения в современной России, у меня это вызывает смешанные чувства. С одной стороны, конечно, любое нарушение закона, в том числе и в тюрьмах и следственных изоляторах, должно рассматриваться как ЧП, но никакого сравнения с тем, что было в начале пятидесятых годов, быть не может. Даже «лихие девяностые» (а я в конце своей трудовой деятельности успела захватить и их) кажутся какими-то детскими играми…
Самыми страшными заключёнными были те, кого уже осудили к максимальному сроку лишения свободы. Терять им было нечего, и они могли убить любого другого заключённого даже по самому мелкому поводу. Основным способом было удушение удавками, которые сплетали из разорванных простыней или любого подходящего материала. Советская власть существовала только по внешнему периметру зоны, где за колючей проволокой стояли вышки с автоматчиками и пулемётчиками. Любая попытка побега каралась расстрелом на месте. Но внутри, я повторяю, была власть уголовников. За мной была закреплена Джидинская колония, находившаяся в пятистах километрах от Улан-Удэ. Встретившие меня начальник колонии и его заместитель долго и тщательно инструктировали меня. Инструктаж этот можно было бы назвать «Как остаться в живых в зоне». Главное правило – не отвечать ни на какие вопросы, даже не поворачивать головы в сторону того, кто тебя окликнет, тем более не кивать. Все личные документы, служебное удостоверение, комсомольский билет, а также любые предметы, которые можно было использовать в качестве оружия – заколки, шпильки, даже расчёски, нужно было оставлять «на воле». В экстренном случае, когда возникала нештатная ситуация и не ответить на вопрос было нельзя, отвечать следовало коротко: «Я адвокат». Адвокатов, как правило, не трогали.
Защитить меня (и себя) сотрудники колонии, конечно, могли, но лишь до определённой степени. Дело в том, что сами они ходили внутри периметра без оружия, поскольку заключённым ничего не стоило отнять его и, как сказал мне начальник колонии, «просто перестрелять всех». Вмешиваться в какие-то разборки, кроме попыток побега, захвата заложников, массовых беспорядков или публичного убийства, было не принято.
В качестве иллюстрации приведу такой пример. Мне пришлось принимать участие в выездном заседании суда, которое шло в актовом зале колонии. Состав суда располагался на сцене, а в довольно большом помещении без скамеек и стульев стояли несколько сотен заключённых, слушавших, как идёт заседание. Через какое-то время я увидела, как в конце зала появился новичок – осуждённый матрос. «Старожилы» тут же, на глазах у прокурора, состава суда и сотрудников колонии, раздели его догола, а потом дрались уже между собой: делили доставшуюся им одежду. И никто даже сделать замечания не мог, тем более предпринять какие-то действия по наведению порядка…
Несмотря на самые жестокие меры по охране зоны снаружи, были и побеги, иногда даже массовые. Однажды заключённые разобрали кирпичную стену, и в тайгу сбежало более 900 человек. Всего же в колонии, где осуждённые работали на добыче вольфрама и молибдена, «тянуло срок» около семи тысяч человек. Отмечу, что сейчас во всей Бурятии заключённых меньше. Ловить бежавших из зоны могли только с привлечением армейских подразделений, да и эти операции проводились не особенно активно. Могли задержать несколько десятков человек, остальные же зимой погибали в тайге от холода, а летом становились добычей диких зверей, обычно медведей. Пятьсот километров тайги были гораздо более серьёзным препятствием, чем вышки с пулемётами…

http://www.sovsekretno.ru/magazines/article/3262
(Ссылка нарушена)

+2

2

Как интересно, и как страшно то, о чём пишет эта удивительная женщина Надежда Куршева! На старом фото она такая милая, и кажется романтической девушкой откуда-то из серебряного века, которой место в поэтическом салоне, среди музыки и цветов. А на самом деле... Таким людям памятники надо ставить, как образцам стойкости. Спасибо, Стражник!

0

3

Лариса написал(а):

Таким людям памятники надо ставить, как образцам стойкости. Спасибо, Стражник!

Присоединяюсь к твоим словам,  Лариса.
Таким людям памятники надо ставить, как образцам стойкости. Спасибо, Стражник!

0

4

Интересна аналогия содержания материала с происходящим в местах лишения свободы в наше время:
Прокуратура Челябинской области проводит проверку по факту массового отказа осужденных, отбывающих наказание в исправительной колонии № 6, от выполнения законных требований режима

25.11.2012
Прокуратура Челябинской области проводит проверку по факту массового отказа осужденных, отбывающих наказание в Федеральном казенном учреждении ИК-6 ГУФСИН России по Челябинской области, от выполнения законных требований режима.

24 ноября 2012 года в прокуратуру поступила информация о том, что осужденные исправительной колонии строгого режима, расположенной в городе Копейске, в количестве 250 человек вышли на режимный коридор жилой зоны учреждения и выдвинули незаконные требования по ослаблению режима содержания и об освобождении из штрафного изолятора ряда осужденных.

Предварительные итоги проверки свидетельствуют о недостоверности информации об избиении осужденных, а также о введении на территории колонии подразделения спецназа ГУФСИН. Фактов членовредительства осужденных не установлено. Все лица, содержащиеся в штрафных помещениях и в отряде строгих условий содержания, осмотрены судебно-медицинским экспертом, телесных повреждений у них не выявлено.

В ходе бесед с осужденными поступили заявления, требующие дополнительной проверки и принятия процессуального решения.

Кроме того, из числа гражданских лиц, находящихся возле исправительной колонии в состоянии алкогольного опьянения и пытавшихся нарушить общественный порядок, задержано 38 человек, которые доставлены в ОМВД по г. Копейску и УМВД по г.Челябинску для решения вопроса о привлечении к ответственности.

Прокуратура продолжает проверку, об итогах будет сообщено дополнительно.

В целом ситуация находится под контролем силовых ведомств.
http://www.chelproc.ru/news/?id=6925

0

5

Ну, демократия, так демократия везде!  :crazy: Сказало большинсво--Выпустить пахана! Значит надо выпустить. Слышала по радио, что собираются открывать частные тюрьмы. Где будет и мягкая постель и вкусный обед и телевизор и всё прочее. Санаторий такой. Вот интересно было бы на это посмотреть.

0